Комментарий к ст 1050 гк рф

11.10.2018 Выкл. Автор admin

Статья 1050. Прекращение договора простого товарищества

1. Договор простого товарищества прекращается вследствие:

объявления кого-либо из товарищей недееспособным, ограниченно дееспособным или безвестно отсутствующим, если договором простого товарищества или последующим соглашением не предусмотрено сохранение договора в отношениях между остальными товарищами;

объявления кого-либо из товарищей несостоятельным (банкротом), за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;

смерти товарища или ликвидации либо реорганизации участвующего в договоре простого товарищества юридического лица, если договором или последующим соглашением не предусмотрено сохранение договора в отношениях между остальными товарищами либо замещение умершего товарища (ликвидированного или реорганизованного юридического лица) его наследниками (правопреемниками);

отказа кого-либо из товарищей от дальнейшего участия в бессрочном договоре простого товарищества, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;

расторжения договора простого товарищества, заключенного с указанием срока, по требованию одного из товарищей в отношениях между ним и остальными товарищами, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;

истечения срока договора простого товарищества;

выдела доли товарища по требованию его кредитора, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта.

2. При прекращении договора простого товарищества вещи, переданные в общее владение и (или) пользование товарищей, возвращаются предоставившим их товарищам без вознаграждения, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

С момента прекращения договора простого товарищества его участники несут солидарную ответственность по неисполненным общим обязательствам в отношении третьих лиц.

Раздел имущества, находившегося в общей собственности товарищей, и возникших у них общих прав требования осуществляется в порядке, установленном статьей 252 настоящего Кодекса.

Товарищ, внесший в общую собственность индивидуально определенную вещь, вправе при прекращении договора простого товарищества требовать в судебном порядке возврата ему этой вещи при условии соблюдения интересов остальных товарищей и кредиторов.

Комментарий к Ст. 1050 ГК РФ

1. Закон устанавливает специальные основания прекращения договора простого товарищества не только в комментируемой статье, но и в ст. 1052 ГК РФ.

Конечно, указанный договор может быть прекращен и посредством некоторых «общих» оснований прекращения обязательств. Например, по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда при существенном нарушении договора другой стороной или сторонами (ст. 452 ГК). При этом договор простого товарищества нельзя прекратить, например, исполнением (ст. 407 ГК) или зачетом (ст. 410 ГК), поскольку это противоречит сути конструкции этого договора.

2. Важно отметить, что в комментируемой статье речь идет об «автоматическом» прекращении договора без решения суда, поскольку необходимо наличие только одного из приведенных в этой статье оснований.

3. Все основания прекращения договора простого товарищества, за исключением истечения срока этого договора, обладают свойствами диспозитивности. Это означает, что товарищи в договоре могут предусмотреть, что и при наступлении обстоятельств, являющихся основаниями для прекращения договора, его действия продолжаются, например предусмотреть замещение умершего товарища (ликвидированного или реорганизованного юридического лица) его наследниками (правопреемниками).

4. Необходимо также отметить, что закон специально регламентирует в ст. 1051 ГК РФ процедуру отказа кого-либо из товарищей от дальнейшего участия в бессрочном договоре простого товарищества.

5. Следует различать расторжение договора с одним из участников, т.е. по существу его выход из товарищества, и расторжение всего договора, на что обращается внимание в судебной практике. Так, в Постановлении суда указывалось, что «расторжение договора в отношении истца не повлекло за собой прекращения этого договора в отношении остальных товарищей. Договор о совместной деятельности от 26.08.2004 продолжает действовать. Таким образом, возврат имущества, внесенного в качестве вклада в совместную деятельность, недопустим, если это может нарушить интересы кредиторов и остальных участников действующего договора о совместной деятельности. Вместе с тем истец не лишен возможности требовать выдела доли из общего имущества, оцененной на момент расторжения договора» (Постановление ФАС Московского округа от 22 декабря 2005 г. N КГ-А40/12456-05).

6. Солидарная ответственность по неисполненным общим обязательствам в отношении третьих лиц означает, что требования кредиторов могут быть предъявлены как к одному или нескольким из бывших участников товарищества, так и ко всем сразу.

7. В ст. 252 ГК РФ, к которой отсылает комментируемая статья, установлен следующий порядок раздела имущества между бывшими сособственниками. Имущество, находящееся в долевой собственности, может быть разделено между ее участниками по соглашению между ними. При недостижении участниками долевой собственности соглашения о способе и условиях раздела общего имущества участник долевой собственности вправе в судебном порядке требовать выдела в натуре своей доли из общего имущества. Если выдел доли в натуре не допускается законом или невозможен без несоразмерного ущерба имуществу, находящемуся в общей собственности, выделяющийся собственник имеет право на выплату ему стоимости его доли другими участниками долевой собственности.

На необходимость использования надлежащего способа защиты прав бывших участников обращается внимание и в судебной практике. Так, судом было установлено следующее: «Исходя из положений действующего законодательства, условий договора простого товарищества и конкретных обстоятельств дела при расторжении названного договора его сторона вправе требовать в судебном порядке выдела в натуре свой доли из общего имущества товарищей (выплаты стоимости доли в общем имуществе товарищей в случае невозможности ее выдела в натуре), но не вправе требовать взыскания с другой стороны в свою пользу суммы внесенного вклада. Между тем истцом по рассматриваемому делу заявлено требование о взыскании денежной суммы (неосновательного обогащения), тогда как следовало заявлять требование о выделе своей доли из общего имущества» (Постановление ФАС Уральского округа от 3 февраля 2011 г. N Ф09-48/11-С4 по делу N А07-9983/2010).

Статья 1150. Права супруга при наследовании

Принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в этом имуществе, определяемая в соответствии со статьей 256 настоящего Кодекса, входит в состав наследства и переходит к наследникам в соответствии с правилами, установленными настоящим Кодексом

Комментарий к статье 1150 Гражданского Кодекса РФ

1. В наследственную массу входит лишь то имущество, которое принадлежало наследодателю. Если имущество на дату открытия наследства находилось в общей совместной собственности супругов, необходимо определение доли пережившего сособственника (супруга) в общем имуществе. Это имеет немаловажное значение, так как долги наследодателя должны погашаться только за счет наследственной массы. Факт принадлежности супругу имущества на самостоятельном правовом титуле не может являться основанием для лишения пережившего супруга наследственных прав полностью или в части.

Поэтому вполне логично включение в Гражданский кодекс коммент. ст., в соответствии с которой принадлежащее пережившему супругу наследодателя в силу завещания или закона право наследования не умаляет его права на часть имущества, нажитого во время брака с наследодателем и являющегося их совместной собственностью. Доля умершего супруга в общем имуществе, определяемая в соответствии со ст. 256 ГК, входит в состав наследства и переходит к наследникам по общим правилам наследственного правопреемства.

2. Формулировка коммент. ст. в техническом отношении далека от совершенства, не говоря уже о том, что данное правило, рассчитанное на случаи наследования и по закону, и по завещанию, следовало бы поместить в общие положения о наследовании.

Так, при буквальном толковании следует, что определение доли пережившего супруга осуществляется только тогда, когда брак прекратился смертью одного из супругов (т.е. переживший супруг является наследником), а общая собственность возникла в рамках законного режима имущества супругов, который действует в отношении нажитого во время брака имущества, если брачным договором не установлено иное (п. 1 ст. 33 СК РФ). Вместе с тем режим совместной собственности может быть установлен брачным договором и в том числе распространен на добрачное имущество (п. 1 ст. 42 СК). Вопрос о совместной собственности возникает и в случае расторжения брака, если до даты открытия наследства бывшие супруги не успели произвести раздел имущества (п. 1 ст. 38 СК), и в случае когда суд на основании п. 4 ст. 30 СК в целях защиты прав добросовестного супруга при признании брака недействительным применил положения о законном режиме имущества супругов в отношении имущества, приобретенного совместно до признания брака недействительным. Другое дело, что в указанных двух случаях не возникает, как и при фактических брачных отношениях, наследственных прав у пережившего супруга как наследника первой очереди. Однако это не означает, что в наследственную массу должно включаться имущество пережившего сособственника.

3. Несмотря на отсылку в ст. 1150 только к правилам ст. 256 ГК, необходимо учитывать, что определение доли пережившего сособственника осуществляется с учетом правил о разделе имущества, предусмотренных иными положениями гл. 16 ГК, а также ст. ст. 38, 39 СК.

За отдельными исключениями доли совместных сособственников признаются равными (п. 1 ст. 39 СК). Формально определение доли в общем имуществе является правом, а не обязанностью пережившего сособственника. Отказ от реализации такого права не влечет прекращения соответствующего права собственности, поэтому даже если изначально свидетельство о наследовании будет выдано в отношении всего имущества, сособственник вправе впоследствии потребовать выдела свой доли (в случае возникновения спора — в судебном порядке). Однако, как представляется, в целях стабильности гражданского оборота и обеспечения интересов других наследников и кредиторов наследодателя реализация указанного права требования должна быть ограничена сроком исковой давности, исчисление которого начинается с даты, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своих прав (п. 1 ст. 200 ГК). При прочих равных условиях таким моментом следует считать дату выдачи свидетельства о наследовании. В случае же возникновения оснований для раздела имущества до даты открытия наследства (ввиду расторжения брака) течение исковой давности может начаться значительно раньше (п. 7 ст. 38 СК) (см. также: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под ред. Н.И. Марышевой, К.Б. Ярошенко. С. 140 — 141 (автор коммент. — М.Л. Шелютто)).

4. В целях оформления прав пережившего сособственника на долю нотариус по месту открытия наследства по письменному заявлению пережившего супруга с извещением наследников, принявших наследство, выдает свидетельство о праве собственности на соответствующую долю в общем имуществе. По письменному заявлению наследников, принявших наследство, и с согласия пережившего супруга в свидетельстве о праве собственности может быть определена и доля умершего супруга в общем имуществе (ст. 75 Основ законодательства о нотариате; подробнее о порядке оформления прав сособственника и связанных с этим проблемах см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под ред. Н.И. Марышевой, К.Б. Ярошенко. С. 139 — 140 (автор коммент. — М.Л. Шелютто); Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под общ ред. В.П. Мозолина. М., 2006. С. 95 — 96 (авторы коммент. — Р.И. Виноградова, В.С. Репин)).

Необходимо учитывать, что супруг как наследник, если он обладал совместно с наследодателем правом общей собственности на неделимую вещь (ст. 133 ГК), доля в праве на которую входит в состав наследства, приобретает преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли вещи, находившейся в общей собственности, перед наследниками, которые ранее не являлись участниками общей собственности, независимо от того, пользовались они этой вещью или нет (п. 1 ст. 1168 ГК).

В случае проживания на день открытия наследства совместно с наследодателем супруг имеет преимущественное право на получение в счет своей наследственной доли предметов обычной домашней обстановки и обихода (ст. 1169 ГК). Кроме того, члены семьи умершего, проживавшие с ним совместно, а также нетрудоспособные иждивенцы (вне зависимости от совместного проживания) в соответствии с положениями ст. 1183 ГК имеют право на не выплаченные наследодателю при жизни денежные суммы (заработную плату и приравненные к ней платежи, пенсии, стипендии, пособия по социальному страхованию, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средств к существованию).

6. Нельзя не обратить внимание на не решенный в законодательстве вопрос о действительности завещательных распоряжений наследодателя, сделанных в отношении имущества, находящегося в совместной собственности. Формально до раздела имущества доли совместных сособственников в нем не определены. Следовательно, любое завещательное распоряжение само по себе не может быть признано недействительным по причине того, что еще не известно, какое конкретно имущество окажется принадлежащим наследодателю в результате выдела доли. Вместе с тем по итогам раздела имущества те положения завещания, которые касаются имущества, принадлежащего пережившему сособственнику, должны, по всей видимости, квалифицироваться как недействительные (см. также: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. С. 194 (автор коммент. — А.Л. Маковский)).

7. В литературе высказано мнение о применении норм коммент. ст. по аналогии закона в отношении иных случаев учета наличия совместной собственности (см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. С. 190 (автор коммент. — А.Л. Маковский)). Если учесть, что в наследственную массу входит только принадлежавшее наследодателю имущество, то, на наш взгляд, обращение к правилу об аналогии излишне, поскольку выделение доли пережившего сособственника можно осуществлять с учетом общих положений гражданского, в том числе наследственного, законодательства.

Статья 1050. Прекращение договора простого товарищества

1. Договор простого товарищества прекращается вследствие:

объявления кого-либо из товарищей недееспособным, ограниченно дееспособным или безвестно отсутствующим, если договором простого товарищества или последующим соглашением не предусмотрено сохранение договора в отношениях между остальными товарищами;
объявления кого-либо из товарищей несостоятельным (банкротом), за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;
смерти товарища или ликвидации либо реорганизации участвующего в договоре простого товарищества юридического лица, если договором или последующим соглашением не предусмотрено сохранение договора в отношениях между остальными товарищами либо замещение умершего товарища (ликвидированного или реорганизованного юридического лица) его наследниками (правопреемниками);
отказа кого-либо из товарищей от дальнейшего участия в бессрочном договоре простого товарищества, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;
расторжения договора простого товарищества, заключенного с указанием срока, по требованию одного из товарищей в отношениях между ним и остальными товарищами, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта;
истечения срока договора простого товарищества;
выдела доли товарища по требованию его кредитора, за изъятием, указанным в абзаце втором настоящего пункта.

2. При прекращении договора простого товарищества вещи, переданные в общее владение и (или) пользование товарищей, возвращаются предоставившим их товарищам без вознаграждения, если иное не предусмотрено соглашением сторон.

С момента прекращения договора простого товарищества его участники несут солидарную ответственность по неисполненным общим обязательствам в отношении третьих лиц.

Раздел имущества, находившегося в общей собственности товарищей, и возникших у них общих прав требования осуществляется в порядке, установленном статьей 252 настоящего Кодекса.

Товарищ, внесший в общую собственность индивидуально определенную вещь, вправе при прекращении договора простого товарищества требовать в судебном порядке возврата ему этой вещи при условии соблюдения интересов остальных товарищей и кредиторов.

Комментарий к статье 1050 Гражданского Кодекса РФ

1. Из текста статьи видно, какое важное значение для договора имеет личность товарищей. Поэтому к прекращению договора, прежде всего, могут привести смерть одного из них, признание его недееспособным, ограниченно дееспособным, безвестно отсутствующим, объявление кого-либо из товарищей банкротом, ликвидация или реорганизация участвующего в договоре юридического лица, выдел доли товарища по требованию его кредитора.

При этом многосторонние договоры простого товарищества, т.е. те, в которых участвовали три и более стороны, соглашением участников могут быть оставлены в силе в отношении всех лиц, кроме выбывшего. В случае смерти товарища (ликвидации либо реорганизации участника — юридического лица) возможно соглашение о замене умершего товарища (ликвидированного либо реорганизованного юридического лица) его наследниками (правопреемниками).

2. Договор простого товарищества прекращается также по истечении срока его действия или достижении сторонами цели как отменительного условия договора (п. 2 ст. 157 ГК). При этом договор прекращает свое действие полностью.

К прекращению договора простого товарищества может привести его расторжение по требованию одной из сторон. Основания для расторжения договора поставлены законом в зависимость от того, какой характер — срочный или бессрочный — имеет сам договор (подробнее об этом см. коммент. к ст. ст. 1051, 1052).

3. Решение вопроса о разделе общего имущества участников после прекращения договора зависит от того, на каком правовом основании (титуле) это имущество было передано или находилось в распоряжении.

Если оно принадлежит товарищам на праве общей долевой собственности, его раздел осуществляется по правилам ст. 252 ГК (см.: Долженко А.Н., Резников В.Б., Хохлова Н.Н. Указ. соч. С. 892 — 894).

Индивидуально-определенная вещь (автомобиль, недвижимость и т.п.), внесенная товарищем в общую собственность, может быть истребована им обратно, в т.ч. с помощью виндикационного иска. Суд, принимая решение о передаче такой вещи, обязан учесть имущественные претензии к товарищу со стороны других участников, а также кредиторов. Отменяя решения нижестоящих судебных инстанций и направляя дело на новое рассмотрение, ФАС Центрального округа прямо указал, что при определении доли истца при выходе из товарищества не были учтены его обязательства перед товариществом в части погашения долгов перед третьими лицами, что неоправданно увеличивало долю истца в общей собственности (см.: Долженко А.Н., Резников В.Б., Хохлова Н.Н. Указ. соч. С. 885 — 887).

Вещи, переданные в состав общего имущества не на праве собственности (на праве аренды, пользования и т.п.), после расчетов с кредиторами должны быть возвращены их владельцам. Суммы невыплаченной арендной платы, платы за пользование и т.п. товарищу не компенсируются, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Так, по одному из дел арбитражный суд, проанализировав содержание договора о совместной деятельности, пришел к выводу, что согласно условиям договора средства, вложенные индивидуальным предпринимателем в реконструкцию и развитие бара, остаются у Дворца культуры и предпринимателю не возвращаются (см.: Долженко А.Н., Резников В.Б., Хохлова Н.Н. Указ. соч. С. 900 — 902).

4. Об ответственности товарищей после прекращения договора см. коммент. к ст. 1053.

Статья 1110 ГК РФ. Наследование

Текущая редакция ст. 1110 ГК РФ с комментариями и дополнениями на 2018 год

1. При наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное.

2. Наследование регулируется настоящим Кодексом и другими законами, а в случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами.

Комментарий к статье 1110 ГК РФ

1. В п. 1 комментируемой статьи впервые в истории отечественного законодательства раскрывается понятие наследования и описываются признаки наследственного преемства.

2. Определяя наследование как переход имущества умершего гражданина к другим лицам, законодатель акцентирует внимание на исключительности норм о наследовании при определении судьбы имущества умершего гражданина. Из этого следует, что никакие иные институты гражданского права не могут быть использованы для оформления правопреемства в имуществе умершего. В равной мере не допускаются какие-либо сделки граждан, направленные на отчуждение их имущества в случае смерти (см., например, п. 3 ст. 572 ГК о ничтожности договора, предусматривающего передачу дара одаряемому после смерти дарителя). Для указанных целей может быть использован только институт завещания (п. 1 ст. 1118 ГК).

3. Имущество умершего гражданина переходит к другим лицам в порядке правопреемства. Это означает, что в сохраняющихся правоотношениях происходит замена субъекта прав на имущество, при этом права и обязанности правопреемника (наследника) юридически зависят от прав и обязанностей правопредшественника (наследодателя).

Предметом наследственного правопреемства является имущество умершего, которое в соответствии с ГК может входить в состав наследства (ст. 1112 ГК с комментариями).

Наследодателем именуется умершее (либо объявленное умершим) лицо, после которого остается наследство. При этом во внимание не берутся ни существовавший у гражданина объем дееспособности, ни его гражданство, важно лишь то, что при жизни он имел имущество, которое может перейти к другим лицам в порядке наследования.

Наследниками признаются лица, которые в соответствии с ГК могут быть призваны к наследованию (ст. 1116 и 1117 ГК).

Вместе с тем наследственное имущество может переходить не только к наследникам, но и к иным лицам. Однако это не означает, что субъектами наследственного правопреемства могут стать какие-либо другие лица, кроме наследников. Например, при завещательном отказе (легате) на наследников может быть возложено исполнение за счет наследства какой-либо обязанности имущественного характера в пользу одного или нескольких лиц (отказополучателей), которые приобретают право требовать исполнения этой обязанности наследниками (ст. 1137 ГК). В подобных случаях субъектами наследственного правопреемства все равно считаются только наследники как непосредственные правопреемники умершего. Отказополучатели же выступают лишь в роли кредиторов самих наследников.

Одновременно следует учитывать, что комментируемой нормой не охватываются случаи, при которых имущество умершего переходит к иным лицам за рамками наследственного правопреемства. Например, право на получение подлежавших выплате наследодателю, но не полученных им при жизни сумм заработной платы и приравненных к ней платежей, пенсий, стипендий, пособий по социальному страхованию, возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью, алиментов и иных денежных сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию, принадлежит проживавшим совместно с умершим членам его семьи, а также его нетрудоспособным иждивенцам независимо от того, проживали они совместно с умершим или не проживали (п. 1 ст. 1183 ГК). Изначально такие суммы не включаются в состав наследства, и поэтому вести речь о существовании в подобных ситуациях наследственного правопреемства нельзя. Лишь при отсутствии лиц, имеющих право на получение таких сумм, а также если они не предъявили требований об их выплате в установленный срок, соответствующие суммы включаются в состав наследства и наследуются на общих основаниях (п. 3 ст. 1183 ГК). См., кроме того, п. 1 ст. 1185 ГК о передаче государственных наград наследодателя.

4. По общему правилу при наследовании имущество переходит в порядке универсального правопреемства, т.е. в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент.

Это, в частности, означает, что наследство рассматривается как определенная совокупность имущества (единое целое) вне зависимости от того, где оно находится и насколько известно место его нахождения. Иными словами, приобретая права на определенную (известную) часть наследства, наследники приобретают права и на иное (неизвестное им) наследственное имущество. Неосведомленность наследников о каком-либо конкретном объекте из состава наследства не влияет на последствия правопреемства. Соответствующие права и обязанности в случае принятия наследства переходят к наследникам полностью. Причем если речь идет о множестве объектов в составе наследства и о нескольких наследниках, то каждый наследник с принятием наследства приобретает права в отношении каждого наследуемого объекта пропорционально своей доле (если только конкретные объекты не завещаны конкретным лицам).

Наследство как предмет правопреемства переходит к наследникам в неизменном виде, т.е. таким, каким оно являлось на момент открытия наследства (в том же составе, объеме и стоимостном выражении). Так, при наследовании имущества, находящегося в залоге, право залога не прекращается, а следует за вещью. Правопреемник залогодателя становится на его место и несет все обязанности залогодателя, если только первоначальный залогодатель своим соглашением с залогодержателем не установил иное (ст. 353 ГК). В качестве еще одного примера может быть назван переход прав на застрахованное имущество. Согласно ст. 960 ГК при таком переходе права и обязанности по договору страхования сохраняются для нового правообладателя.

Наследство переходит к наследникам одномоментно со времени открытия наследства (ст. 1114 ГК) независимо от времени его фактического принятия, а также от момента государственной регистрации права наследника на это имущество, когда такое право подлежит регистрации (п. 4 ст. 1152 ГК).

5. Необходимо отметить, что универсальность наследственного правопреемства определяется в ГК по-новому. Если ранее универсальности правопреемства придавался абсолютный характер, независимый от оснований наследования (принятие наследства по закону предполагало принятие наследства и по завещанию), то теперь в тех ситуациях, когда наследники призываются к наследованию по нескольким основаниям (по завещанию и по закону или в порядке наследственной трансмиссии и в результате открытия наследства, на основании адресного отказа и др.), впервые прямо закреплены положения о допустимости принятия наследства либо отказа от него по отдельным основаниям наследования (абз. 2 п. 2 ст. 1152 и п. 3 ст. 1158 ГК). Наследник может принять наследство либо отказаться от него или по одному из оснований, или по нескольким из них, или по всем основаниям.

Вместе с тем новая трактовка универсальности нисколько не ломает цельность конструкции наследственного правопреемства. Речь идет лишь о четком разграничении наследственных правоотношений, возникающих по поводу одного наследства, но по различным основаниям. В рамках соответствующих правоотношений наследование в полном объеме подчиняется правилам об универсальности наследственного правопреемства. Все наследники принимают все наследственное имущество как единое целое. Возможные долги в составе наследства распределяются при этом между наследниками пропорционально их долям в наследственном имуществе.

Такое понимание универсальности соответствует и общему для гражданского права принципу диспозитивности, в соответствии с которым участники гражданских правоотношений самостоятельно, по своему усмотрению и в соответствии со своими интересами реализуют свою правоспособность и принадлежащие им права. Принятие наследства либо отказ от него по отдельным основаниям означают только одно — осознанное участие либо отказ от участия в конкретных гражданских правоотношениях.

6. Пункт 1 комментируемой статьи содержит оговорку, в соответствии с которой правилами ГК может быть регламентирован и иной порядок перехода наследства. При этом по смыслу оговорки соответствующие правила могут относиться как к отдельным свойствам наследственного правопреемства (неизменность вида, единство и др.), оставляя природу правопреемства неизменной, так и в целом к его природе (в силу чего правопреемство может быть сингулярным).

Например, если для перехода к наследнику доли в уставном капитале хозяйственного общества требуется согласие участников общества и в таком согласии наследнику было отказано, он вправе получить от общества лишь действительную стоимость унаследованной доли (ст. 1176 ГК). В данном случае право на долю в уставном капитале преобразуется (меняет вид) в иное качество (право иного рода) — право на компенсацию. Другой пример можно обнаружить в ст. 1179 ГК, где речь идет о наследовании имущества члена крестьянского (фермерского) хозяйства. В случае, когда наследник не является членом такого хозяйства и ему отказано в принятии в члены хозяйства, он имеет лишь право на получение компенсации, соразмерной наследуемой им доле в имуществе, находящемся в общей совместной собственности членов хозяйства.

7. Пункт 2 комментируемой статьи определяет круг источников правовой регламентации наследования.

Главенствующее место в системе таких источников занимает ГК. При этом наряду со специальным разделом 5 «Наследственное право» Кодекса, являющимся ключевым в системе источников регламентации наследования, в нем имеются и иные нормы, устанавливающие особенности перехода имущества умершего к другим лицам (см., например, п. 2 ст. 78, п. 6 ст. 93, п. 4 ст. 111, ст. 581, п. 6 ст. 582, п. 2 ст. 617, ст. 701, п. 2 ст. 934, п. 2 ст. 1038, п. 1 ст. 1050 ГК).

Нормы права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать положениям ГК (п. 2 ст. 3 ГК). Это касается законов, не только принятых после введения в действие части третьей ГК, но и законов, принятых до его введения и продолжающих действовать на территории Российской Федерации (см. ч. 1 ст. 4 Вводного закона к ч. 3 ГК).

Помимо законов, в прямо предусмотренных ими случаях регулирование вопросов наследования допускается и иными правовыми актами, к которым согласно п. 6 ст. 3 ГК относятся указы Президента РФ и постановления Правительства РФ.

На сегодняшний день отдельные вопросы наследственного права раскрыты как в законах, так и в иных правовых актах (см., например, ст. 21 Земельного кодекса; п. 7 и 8 ст. 21, п. 5, 7 и 8 ст. 23 Закона об обществах с ограниченной ответственностью; Указ Президента РФ от 16 мая 1997 г. N 485 «О гарантиях собственникам объектов недвижимости в приобретении в собственность земельных участков под этими объектами» — СЗ РФ, 1997, N 20, ст. 2240).

В соответствии с правилами части третьей ГК приняты Постановление Правительства РФ N 350 и Постановление Правительства РФ N 351.

Руководствуясь ст. 51 Основ законодательства о нотариате, Министерство юстиции РФ установило формы реестров для регистрации нотариальных действий, нотариальных свидетельств и удостоверительных надписей на сделках и свидетельствуемых документах (Приказ Минюста России N 99).

8. Среди специальных норм, связанных с наследованием отдельных видов имущества, особо следует выделить нормы о наследовании исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (ст. 128 и 138 ГК).

Правила о наследовании таких прав в настоящее время содержатся в Законе об авторском праве (абз. 2 п. 2 ст. 17, ст. 27, 29, 43), в Законе о правовой охране программ (п. 2 ст. 1, ст. 6, п. 2 ст. 11), в Патентном законе (п. 3 ст. 7, п. 6 ст. 10) и в Законе о правовой охране топологий ИМС (п. 4 ст. 4, п. 2 ст. 6).

Нужно отметить, что нормы о наследовании в области интеллектуальной собственности и раньше не включались в разделы кодифицированных актов, касающихся общих положений наследственного права. Например, в разделе 7 «Наследственное право» ГК 1964 г. отсутствовали специальные нормы о наследовании авторского, изобретательского и других подобных прав, за исключением ч. 4 ст. 552 о невозможности перехода авторского права по наследству к государству. При этом положения о наследовании соответствующих прав содержались в ст. 481, 496 и 497 раздела 4 «Авторское право», в ст. 518 раздела 5 «Право на открытие» и в ст. 525 раздела 6 «Право на изобретение, рационализаторское предложение и промышленный образец» ГК 1964 г.

В ОГЗ 1991 г. вопросы наследования авторских и смежных прав также рассматривались не в разделе 6 «Наследственное право», а в п. 6 ст. 135, ст. 137 и п. 5 ст. 141 раздела 4 «Авторское право», а вопросы наследования изобретательских прав — в ст. 144 раздела 5 «Право на изобретение и другие результаты творчества, используемые в производстве».

Консультации и комментарии юристов по ст 1110 ГК РФ

Если у вас остались вопросы по статье 1110 ГК РФ и вы хотите быть уверены в актуальности представленной информации, вы можете проконсультироваться у юристов нашего сайта.

Задать вопрос можно по телефону или на сайте. Первичные консультации проводятся бесплатно с 9:00 до 21:00 ежедневно по Московскому времени. Вопросы, полученные с 21:00 до 9:00, будут обработаны на следующий день.

Статья 10. Пределы осуществления гражданских прав

1. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

2. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

3. В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

4. Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.

5. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Комментарий к Ст. 10 ГК РФ

1. В основе института, выраженного в нормах комментируемой статьи , лежит идея справедливости закона и, как следствие — справедливости судебного решения, которая в гражданском праве не может быть в полной мере достигнута лишь формулированием справедливых, устанавливающих баланс интересов и распределяющих риски участников соответствующих правоотношений законоположений. Последнее обстоятельство напрямую связано с особенностями гражданского права, основанного на принципах диспозитивности, автономии воли, осуществления гражданских прав по усмотрению управомоченного лица, которое, участвуя в имущественном обороте, преследует собственные интересы.

———————————
Институт злоупотребления правом являлся предметом активных дискуссий в отечественном праве. См., например: Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гражданского права. 1916. N 6; Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998; Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000; Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2002. Т. 1.

Указанные характеристики гражданско-правового регулирования делают невозможным для законодателя исчерпывающим образом описать не только все возможные варианты осуществления гражданских прав, но и сами типы указанных прав (последнее характеризует главным образом обязательственные правоотношения), а также практические ситуации, могущие возникнуть при реализации, движении правоотношения. В связи с этим лицо, осуществляя принадлежащее ему право в своих интересах, в большинстве случаев свободно в выборе конкретного способа его осуществления и руководствуется при этом общими положениями закона. Однако лицо может выбрать такой не запрещенный законом в силу указанных причин способ осуществления права, который позволит достичь ему желаемой им цели за счет или в ущерб другой стороны правоотношения. Суд при возникновении спора разрешает его на основании норм права, не запрещающих конкретный способ осуществления права, причиняющий вред третьему лицу, и выносит законное и обоснованное решение. Однако такое решение, несмотря на свою законность и обоснованность, может оказаться несправедливым, поскольку не учитывает конкретные особенности, фактические обстоятельства спора, которым закон не придает правового значения, не позволяя тем самым защитить обиженную сторону.

Институт злоупотребления правом дает возможность суду в подобных ситуациях вынести не только законное и обоснованное, но и справедливое решение за счет придания соответствующему закону поведению лица качество незаконного поведения. Таким образом, рассматриваемый институт позволяет обеспечить справедливое разрешение спора судом.

Между тем достижение справедливости права с помощью конструкции злоупотребления правом имеет оборотную сторону. Во-первых, данная конструкция предоставляет судье большие возможности для усмотрения в квалификации поведения лица, соответствующего закону, как злоупотребления правом. При этом неминуемо обращение судьи к неправовым и оценочным категориям справедливости, морали, честности и порядочности. Во-вторых, злоупотребление правом вступает в противоречие с принципом правовой определенности. Лицо, осуществляя свое право, прежде всего должно руководствоваться нормами закона, регулирующими соответствующее правоотношение, а не представлением судьи об указанных морально-этических, оценочных категориях. Суд, применяя общие нормы о злоупотреблении правом, игнорирует положения закона, непосредственно регулирующего спорное правоотношение, и фактически формулирует новое положение, запрещающее конкретный тип поведения. Можно сказать, что наравне с законом образуется некое параллельное право, которое соответствующее закону поведение квалифицирует как незаконное. В этом смысле широкое применение института злоупотребления правом может привести к потере субъективным гражданским правом своей ценности.

Толкование комментируемой нормы зависит от того, чему отдает приоритет толкующее ее лицо. Если приоритет отдается справедливости судебного решения, то толкование настоящей статьи будет достаточно широким, даже расширительным, и, напротив, в случае, когда более ценной признается стабильность гражданского права, возможность в полной мере положиться управомоченному лицу на содержание норм закона, регулирующих конкретное правоотношение, толкование этой статьи будет узким, буквальным.

2. Прежде всего нуждается в определенном комментарии сам термин «злоупотребление правом». Согласно господствующей в отечественной литературе позиции под злоупотреблением правом понимается правонарушение, связанное с осуществлением управомоченным лицом права с использованием недозволенных конкретных форм осуществления права в рамках дозволенного общего типа поведения . Между тем существует и иная точка зрения, ставящая под сомнение не идею злоупотребления правом, а сам термин. В частности, М.М. Агарков указывал на то, что термин «злоупотребление правом» представляет собой соединение исключающих друг друга понятий: осуществление правом не может быть противоправным, а то, что обычно именуется злоупотреблением правом, есть выход за пределы осуществления права. Тем самым злоупотребляющее правом лицо действует не в рамках субъективного права, а стало быть, не может им злоупотреблять .

———————————
Грибанов В.П. Указ. соч. С. 63.

Агарков М.М. Указ. соч. С. 366.

Данный спор, как показывает практика применения ст. 10 ГК РФ, не является исключительно терминологическим, поскольку само понятие злоупотребления правом, как будет сказано ниже, ограничивает применение идеи злоупотребления правом (в частности, формально не допускает применения комментируемой статьи при недобросовестном исполнении обязанности).

В связи с этим нелишним будет заметить, что идея справедливости закона и судебного решения может быть достигнута с помощью не только конструкции злоупотребления правом, но и общего принципа добросовестности. Последний в настоящее время отсутствует в отечественном гражданском законодательстве. Однако данное обстоятельство не мешает активному применению категории добросовестности при применении комментируемой статьи. Судебная практика очень часто оценивает действия лиц, участвующих в споре, с точки зрения их добросовестности. Происходит это главным образом в тех случаях, когда суд расширительно толкует комментируемую статью при очевидной невозможности ее буквального применения (например, в судебной практике иногда встречается указание на недобросовестное исполнение обязанности). При этом следует заметить, что категория добросовестности в контексте комментируемой статьи не связана с понятием добросовестности приобретателя (ст. ст. 234, 302 ГК). Последняя представляет собой извинительное заблуждение приобретателя в отношении наличия у него законного основания владения вещью. В этом качестве добросовестность приобретателя носит субъективный характер. Добросовестность в контексте комментируемой статьи, будучи усредненным представлением о честном, порядочном поведении обычного человека в исследуемых обстоятельствах, хотя и зависит от субъективного мнения толкующего, объективна.

3. Пункт 1 комментируемой статьи устанавливает две генеральные формы злоупотребления правом. Первая из них заключается в том, что лицо действует исключительно с намерением причинить вред другому лицу (так называемая шикана). Признаком шиканы является то, что лицо осуществляет право, не преследуя собственного имущественного интереса. Единственная цель осуществления права, являющегося шиканой, — причинение вреда другому лицу. При этом формально действия лица, злоупотребляющего правом в форме шиканы, всегда опираются на имеющееся у него право (в этом отличие шиканы от простого деликта). Шикана крайне редко встречается на практике. Интересный пример злоупотребления правом в форме шиканы содержится в п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25 ноября 2008 г. N 127 (далее — информационное письмо N 127).

———————————
Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее — Вестник ВАС РФ). 2009. N 2.

Помимо шиканы возможно злоупотребление правом в иных формах. Отсюда следует, что при иных формах злоупотребления правом злоупотребляющее лицо не преследует исключительную цель причинить вред другому лицу. В таком случае злоупотребление правом в иных формах всегда связано с осуществлением права в имущественных интересах злоупотребляющего, хотя и причиняющим вред другим лицам. Данные формы злоупотребления правом, как представляется, направлены на извлечение определенных имущественных выгод в ущерб третьим лицам.

Между тем очевидно, что лицо, осуществляя право, может причинить вред третьим лицам. Однако не любое такое причинение следует рассматривать как злоупотребление правом (в частности, лицо, открывая новое предприятие, часто причиняет вред своим конкурентам). В связи с этим весьма актуальным является поиск критериев злоупотребления правом в иных формах, которые пока четко не выявлены ни судебной практикой, ни теорией.

Вместе с тем определенные подходы к толкованию комментируемой статьи все же могут быть предложены.

4. Для квалификации действий лица как злоупотребления правом необходимо наличие самого права, которым злоупотребляют. Данный вывод подтверждается и судебной практикой (п. 2 информационного письма N 127). Действительно, злоупотребляющее лицо формально всегда действует, опираясь на существующее право, при отсутствии запретов на способ его осуществления, избранный этим лицом.

При применении данной правовой позиции внимания заслуживает вопрос о соотношении полномочий суда по применению комментируемой статьи и толкованию закона. Рассмотрение вопроса о допустимости применения настоящей статьи возможно, по нашему мнению, лишь в случае, когда суд на основании толкования норм закона, непосредственно регулирующих спорное правоотношение, придет к выводу о наличии у лица соответствующего субъективного гражданского права, которым оно предположительно злоупотребляет.

Данный тезис может быть проиллюстрирован следующим примером из судебной практики. Из п. 6 вышеназванного информационного письма можно сделать вывод, что суды нередко применяют комментируемую статью в отношении лица, обратившегося с требованием о признании договора незаключенным. В частности, такие требования заявляются заказчиками в ответ на поданный в суд иск подрядчика с требованием о взыскании задолженности за выполненные и принятые заказчиком работы. При этом заказчики мотивируют свое требование отсутствием согласования условия о начальном сроке выполнения работ. При разрешении данного спора возможно несколько подходов.

Так, встречаются случаи применения судами комментируемой статьи. Основанием для этого является вывод о том, что заказчик злоупотребляет правом, поскольку отсутствует реальный спор о заключенности договора, объеме долга, качестве выполненных работ. При таких обстоятельствах можно заключить, что заказчик предъявляет иск в целях освобождения от уплаты установленных договором неустоек за просрочку в оплате принятых работ, а также отказа подрядчику в иске по формальным основаниям (отсутствия долга по договору при отсутствии (незаключенности) самого договора). При этом взыскание стоимости работ по требованию о взыскании неосновательного обогащения в подобных случаях не вызывает сомнений.

Между тем рассуждения о злоупотреблении правом в данном случае возможны только при выводе о наличии оснований для признания договора незаключенным. Однако данный вывод может быть сделан только после толкования положений закона о незаключенности договора. Данные положения в принципе могут быть истолкованы как не предполагающие возможности признания исполненного договора незаключенным — стороны своими последующими действиями (в данном случае по приемке выполненных работ) восполняют недостаток волеизъявления, имевшегося на момент заключения сделки. При таком толковании договор не может быть признан не заключенным по избранному заказчиком основанию, в связи с чем возможности для применении комментируемой статьи в данном примере не находится.

Исходя из изложенного, в приведенном примере вопрос о применении норм о злоупотреблении правом можно поставить только в случае, если указанное толкование норм о заключении договоров суд признает по тем или иным причинам невозможным.

Таким образом, комментируемая статья может быть применена тогда, когда исчерпываются возможности суда по толкованию норм, непосредственно регулирующих спорное правоотношение.

5. Определенные вопросы возникают в связи с толкованием термина «право», используемого в комментируемой статье. В соответствии с наиболее распространенным мнением злоупотребить можно только субъективным гражданским правом. Последнее среди прочего характеризуется тем, что с ним корреспондирует соответствующая обязанность другой стороны правоотношения (должника в обязательстве, неопределенного круга лиц в вещном правоотношении и проч.). Между тем в гражданском праве можно выделить права, которые корреспондируют не с какой-либо обязанностью, но со связанностью другой стороны правоотношения. Такая особенность не позволяет квалифицировать подобного рода права в качестве субъективных гражданских прав (одним из вариантов квалификации этих прав является квалификация с использованием категории «секундарные права»). Примером таких прав традиционно служит право должника на выбор предмета исполнения в альтернативном обязательстве.

В связи со сказанным возникает вопрос о возможности злоупотребления подобными правами. Представляется, что применение комментируемой статьи к указанным правам вполне допустимо, поскольку и эти права осуществляются согласно общим принципам гражданского права (автономия воли, диспозитивность, действие лиц по своему усмотрению), которые, как уже было сказано, актуализируют сам комментируемый институт.

К числу спорных относится и вопрос о применении института злоупотребления правом к определению правоспособности. С практической точки зрения актуальной является возможность злоупотребления правом на заключение сделки. Судебная практика (п. 9 информационного письма N 127) положительно отвечает на данный вопрос, признавая сделку, при заключении которой было допущено злоупотребление правом, недействительной (ст. ст. 168, 10 ГК). Данный вывод представляется вполне обоснованным, поскольку, как указывал М.М. Агарков, «вопрос о допустимости приобретения права стоит в зависимости от допустимости того права, которое будет приобретено» . Действительно, лишено правового смысла придание характера действительной сделке, осуществление прав из которой является неправомерным.

———————————
Агарков М.М. Указ. соч. С. 364.

6. Определенные споры возникают и в отношении допустимости применения комментируемой статьи к случаям недобросовестного исполнения обязанным лицом лежащей на нем обязанности. Термин «злоупотребление правом» очевидно исключает возможность применения положений комментируемой статьи к указанным случаям, поскольку словосочетание «злоупотребление правом в отношении исполнения обязанности» не может получить разумное обоснование. Судебная практика не выработала однозначной позиции по данному вопросу. Вместе с тем распространение комментируемой статьи и на случаи недобросовестного исполнения обязанностей является, по нашему мнению, вполне оправданным, так как в силу общих положений гражданского законодательства лица свободны в выборе не только способа осуществления права, но и исполнения обязанности. В этом смысле не вполне оправданным является ограничение на применение идеи злоупотребления правом к исполнению обязанностей. По тем же причинам в положительном смысле следует также разрешить и вопрос о допустимости применения комментируемой статьи к недобросовестному исполнению обязанностей, с которыми не корреспондируют соответствующие субъективные гражданские права. В качестве примера таких обязанностей можно привести обязанность страхователя сообщить страховщику об обстоятельствах, влияющих на размер страхового риска (ст. 944 ГК).

7. Применение комментируемого института права возможно только в случае, когда соответствующее право может быть осуществлено без нарушения пределов его осуществления, установленных комментируемой статьей. Иными словами, возможность применения положений этой статьи появляется только тогда, когда право может быть реализовано как добросовестно, так и нет. В случае если, например, любое осуществление права является злоупотреблением им, то нет и самого субъективного права, а следовательно, нет и злоупотребления правом. В этом смысле крайне спорным представляется разъяснение, содержащееся в п. 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 15 января 1998 г. N 27 . В данном пункте отражается правовая позиция, в соответствии с которой требование получившего надлежащее исполнение от должника бенефициара к гаранту является злоупотреблением правом на предъявление требования к гаранту. Между тем указанное право бенефициара следует из принципа независимости банковской гарантии, в силу которой право на предъявление требования к гаранту не зависит от отношений бенефициара и должника. Применение комментируемой статьи означает, по существу, отсутствие права бенефициара на предъявление требований к гаранту при указанных обстоятельствах, осуществить его, не нарушив этой статьи, не представляется возможным. Поэтому спорной является допустимость применения комментируемой статьи к данной ситуации.

8. В п. 2 комментируемой статьи за злоупотребление правом предусмотрена санкция в виде отказа в защите права. В связи с этим возникает вопрос о допустимости применении данной статьи к ответчику. Строго говоря, с требованием о защите права обращается лицо, имеющее процессуальный статус истца. Отсюда можно сделать вывод, что суд вправе применить нормы о злоупотреблении правом только к нему, поскольку только ему можно отказать в защите права. Данный вывод прямо следует из комментируемой статьи.

Между тем реальная практика показала, что нередки случаи нарушения права лица недобросовестным осуществлением права (исполнением обязанности) другой стороной правоотношения. При предъявлении лицом, права которого нарушены недобросовестным поведением другого лица, соответствующего иска ответчик ссылается на свое формально безупречное (соответствующее закону) поведение, не способное нарушить прав и интересов истца. Неприменение комментируемой статьи в отношении ответчика оставляет его недобросовестные действия без оценки, а истца — без адекватной правовой защиты. Кроме того, представляется крайне спорным отождествление отказа в защите права и отказа в иске. Примечательно, что судебная практика исходит из допустимости применения комментируемой статьи и к ответчику. Так, в п. 5 информационного письма N 127 указано, что «…непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика».

9. Определенного комментария требует санкция, содержащаяся в комментируемой статье, — отказ в защите права — сама по себе.

Из сказанного в п. 8 настоящего комментария следует, что отказ в защите права не сводится к отказу в иске. В связи с этим возникает вопрос о содержании указанной санкции. В литературе данную санкцию предложено понимать условно. В частности, под ней могут скрываться отказ в конкретном способе защиты права, лишение субъективного права в целом, возложение обязанности по возмещению убытков, признание сделки недействительной . Причем данный перечень не является исчерпывающим. Такое неопределенное содержание санкции за злоупотребление правом позволяет суду принять любое решение, восстанавливающее справедливость, нарушенную злоупотреблением правом. Данный подход, безусловно, следует из описанной выше цели комментируемого института. Вместе с тем следует заметить, что буквальное прочтение комментируемой статьи не позволяет наполнить содержащуюся в ней санкцию таким широким содержанием. Судебная практика, однако, понимает данную санкцию достаточно широко (см. информационное письмо N 127).

———————————
Грибанов В.В. Указ. соч. С. 89.

10. На практике актуальным является вопрос о возможности применения комментируемой статьи по инициативе суда. Судебная практика исходит из возможности такого применения (п. 8 информационного письма N 127). Однако в данном разъяснении не содержится изложения правовой позиции, допускающей суду по своей инициативе применять любую санкцию за злоупотребление правом, учитывая неопределенный характер последней.

Сам по себе общий вывод Президиума ВАС РФ представляется обоснованным, поскольку суд в рамках рассмотрения конкретного требования оценивает фактические обстоятельства и определяет нормы, подлежащие применению, для разрешения спора. Очевидно поэтому, что конкретные действия истца или ответчика могут быть квалифицированы судом как злоупотребление правом по собственной инициативе.

Сомнения возникают в допустимости применения тех или иных санкций за злоупотребление правом. К разрешению этого вопроса, по нашему мнению, следует подойти дифференцированно. Так, применение ряда санкций по инициативе суда невозможно, поскольку сопряжено с нарушением принципа состязательности сторон и, по существу, представляет собой принятие решения по требованию, которое не заявлялось. В качестве такой санкции можно назвать требование о возмещении убытков. Очевидно, что, если такое требование не заявлялось, суд по своей инициативе не может оценить их размер и взыскать их сумму с виновной стороны. Отказ в иске, несмотря на формальные основания для его удовлетворения в связи со злоупотреблением правом, не требует заявления соответствующего требования. Суд оценивает поведение лица на предмет соответствия комментируемой статье и принимает решение о том, что конкретный способ осуществления права, избранный истцом, не соответствует закону, что является основанием для отказа в иске.

11. В п. 1 комментируемой статьи содержится указание на то, что не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребления доминирующим положением на рынке. Вопросы недобросовестной конкуренции регулируются Федеральным законом «О защите конкуренции».

12. Пункт 3 комментируемой статьи устанавливает правило, в соответствии с которым в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Из приведенных положений закона можно сделать следующие выводы.

С одной стороны, возможно толкование данной нормы как предполагающей наличие общего принципа разумного и добросовестного осуществления гражданских прав. В этом случае текст комментируемого положения направлен на возложение бремени доказывания неразумности и недобросовестности в случаях, когда закон прямо ставит защиту гражданских прав в зависимость от их разумного и добросовестного осуществления, на лицо, заявившее, что другая сторона спора осуществляет свое право неразумно и недобросовестно. Отсюда следует, что в случаях, когда закон указанной зависимости не устанавливает, действует обратная презумпция, и бремя доказывания разумности и добросовестности в осуществлении гражданских прав возлагается на лицо, осуществляющее принадлежащее ему право.

С другой стороны, возможно иное толкование, не предполагающее наличия общего принципа разумности и добросовестности в осуществлении гражданских прав. В таком случае разумность и добросовестность в осуществлении гражданских прав имеют значение, только когда защита этих прав прямо поставлена в зависимость от разумности и добросовестности осуществления права. При этом бремя доказывания неразумности и недобросовестности возлагается на лицо, об этом заявившее. При этом, если в конкретном случае закон не устанавливает подобной зависимости, лица могут осуществлять свои права неразумно и недобросовестно.

Между тем надо сказать, что в полной мере ни одно из приведенных толкований не получило развития на практике. И в целом п. 3 комментируемой статьи крайне редко применяется судами, поскольку в силу процессуального законодательства действует общее правило о том, что бремя доказывания лежит на лице, ссылающемся на те или иные обстоятельства (в том числе на неразумность и недобросовестность осуществления права в ситуации, когда защита права поставлена законом в указанную выше зависимость).

Еще по теме:

  • Исковое заявление об иждивении супруги Заявление об установлении факта нахождения на иждивении Использовать заявление об установлении факта нахождения на иждивении можно и нужно, если другим способом подтвердить это невозможно. Положительное рассмотрение судом дела поможет, если другие органы […]
  • Вина не доказана статья гк Статья 56. Обязанность доказывания СТ 56 ГПК РФ 1. Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 2. Суд определяет, какие […]
  • Привод в суд в ночное время Статья 113 УПК РФ. Привод 1. В случае неявки по вызову без уважительных причин подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший и свидетель могут быть подвергнуты приводу. 2. Привод состоит в принудительном доставлении лица к дознавателю, следователю или в […]
  • Как выписать ребенка из квартиры матери и прописать в квартиру отца Инструкция по прописке и выписке несовершеннолетних детей из квартиры Выписка несовершеннолетних детей из квартиры или дома, особенно при продаже жилья, зачастую освещается как очень сложный вопрос, сопряженный с получением множества разрешений и сбором […]
  • Судебный акт в арбитражном процессе это Шпоры для каждого! Информационные учебно-познавательные материалы Судебные акты арбитражных судов (понятие, виды, значение) Властная деятельность арбитражного суда по осуществлению правосудия выражается в виде принимаемых им различных актов — судебных […]
  • Коап 71 самовольный захват земли Статья 7.1 КоАП РФ. Самовольное занятие земельного участка (действующая редакция) Самовольное занятие земельного участка или части земельного участка, в том числе использование земельного участка лицом, не имеющим предусмотренных законодательством Российской […]