Мертвые нормы в ук рф

02.06.2019 Выкл. Автор admin

Мертвые нормы в ук рф

Lawer: Денис Примаков в свой статье «Мертвые нормы» пишет (slon.ru): [quote]Одним из условий исполнения законов должна быть ясность и определенность содержания нормативных актов. Но в РФ зачастую идеи, заложенные в законах, неплохие, но законодательная техника страдает непродуманностью, неконкретностью и несогласованностью с другими нормативными актами[/quote] И далее приводит три существующих примера слабой законодательной техники. 1. С 10 января в России вводится наказание в виде ограничении свободы (ч. 1 ст. 53 УК РФ). Но вместе с тем, у территориальных (районных) уголовно-исполнительных инспекций нет средств ни на расширение штатов сотрудников, ни на приобретения дорогостоящей аппаратуры. С выводами автора нельзя не согласиться: [quote]По понятным причинам, пока эти вопросы не будут решены, суды будут воздерживаться накладывать данный вид наказания как лишения свободы (его еще называет домашним арестом). Следовательно, у нас появилась еще одна мертвая норма наподобие ареста как вида наказания (ст. 54 УК). Последний вид наказания также не может быть реализован до возведения арестантских домов.[/quote] 2. Поправки к гл. 18 УК РФ «Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности», ужесточающие наказания за растление малолетних. Вместе с тем, ч. 4 ст. 131 УК за изнасилования, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей либо за изнасилование потерпевшей, не достигшей 14 лет, предусматривает лишение свободы на срок от 12 до 20 лет. А если преступник несовершеннолетний? Согласно ч. 6 ст. 88 УК уголовная ответственность несовершеннолетнего осужденного в виде лишения свободы назначается на срок не свыше 10 лет. В связи с изложенным автор резонно задает вопрос: [quote]И что делать судье, который при назначении наказания несовершеннолетнему осужденному не может выйти за рамки установленной санкции, но при этом должен учитывать положения общей части УК?[/quote] 3. Введение страховых взносов взамен единого социального налога, сбор которых с 15 февраля 2010 года будет осуществлять Пенсионный фонд РФ. Вместе с тем, Пенсионный фонд РФ согласно ч.5 ст. 3 НК РФ не вправе принимать обязательные к исполнению нормативные акты и применять к плательщикам взносов меры принуждения, поскольку является внебюджетным фондом и не входит в систему органов государственной власти. Автором делается резонное замечание: [quote]логичнее было бы сначала прояснить статус ПФР, а затем уже делегировать ему полномочия налоговых органов[/quote]

Lawer: БК РФ содержит гл. 28 «Общие положения», которая устанавливает общие положения об ответственности за нарушения бюджетного законодательства. Статья 283 «Основания применения мер принуждения за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации» данной гл. 28 БК РФ содержит 22 абзаца, в которых перечислено около 30 видов бюджетных правонарушений. Вместе с тем, некоторые составы бюджетных правонарушений (ст. ст. 290, 291, 298, 300 — 302 БК РФ), включенные в гл. 28 БК РФ, не нашли своего отражения в перечне оснований, предусмотренных ст. 283 БК РФ. Кроме того, в БК РФ описывается еще не менее 10 бюджетных правонарушений, которые не включены в общий перечень: — нарушение принципа адресности (ст. 38); — принятие финансовыми органами в обеспечение бюджетного кредита имущества низкой ликвидности (п. 10 ст. 76); — отсутствие по истечении двух месяцев после вступления в силу закона о бюджете оформленных договоров о выделении бюджетных инвестиций, предусматривающих одновременное участие Российской Федерации, субъекта Российской Федерации или муниципального образования в собственности субъекта инвестиций (п. 3 ст. 80); — несоблюдение письменной формы государственной или муниципальной гарантии (п. 2 ст. 115); — заключение соглашений между Российской Федерацией и ее субъектами, нарушающих принцип равенства субъектов РФ (содержащих нормы, нарушающие единый порядок взаимоотношений между федеральным бюджетом субъектов Российской Федерации) (п. 2 ст. 132); — блокировка и отмена блокировки расходов без разрешительной подписи министра финансов (ст. 166); — несоответствие проекта закона о федеральном бюджете требованиям ст. 192 БК РФ (п. 3 ст. 194); — совершение разрешительной подписи при несоответствии принятых бюджетных обязательств требованиям БК РФ, закона (решения) о бюджете, доведенным бюджетным ассигнованиям и лимитам бюджетных обязательств (п. 5 ст. 226); — блокировка расходов бюджета, финансирование которых не было связано определенными условиями (при отсутствии фактов нецелевого использования бюджетных средств) (п. 4 ст. 231). В ст. ст. 292 — 306 БК РФ имеются прямые отсылки на санкции, установленные ранее действовавшим КоАП РСФСР. Ныне действующим КоАП РФ установлена административная ответственность только за 3 из 18 нарушений бюджетного законодательства: — нецелевое использование бюджетных средств (ст. 15.14 КоАП РФ), — нарушение сроков возврата бюджетных средств, полученных на возвратной основе (ст. 15.15 КоАП РФ), — нарушение сроков перечисления платы за пользование бюджетными средствами (ст. 15.16 КоАП РФ). Также КоАП РФ содержит еще и самостоятельную, не предусмотренную нормами БК РФ ст. 19.7 КоАП РФ, которая предусматривает административную ответственность за непредставление сведений в государственный орган, представление которых предусмотрено законом и может быть применена, например, за непредставлении отчетов об исполнении бюджетов в соответствии со ст. 292 БК РФ. Уголовная же ответственность за нарушение бюджетного законодательства установлена всего лишь одной нормой — ст. 285.1 «Нецелевое расходование бюджетных средств» УК РФ. Изложенное позволяет сделать вывод, что положения БК РФ, устанавливающие как составы правонарушений, так и отвественность за нарушения бюджетного законодательства, в своем большинстве, являются «мертвыми нормами», не применяются на практике. —— За основу для материала была взята статья к. э. н., доцента, профессора кафедры «Экономическое право» РЭА имени Г.В.Плеханова, Г.Г. Вострикова «Ответственность за нарушение бюджетного законодательства», опубликованная в журнале «Право и экономика», № 2 за 2009 год.

Поправки не оживят мертвые нормы

Депутаты Госдумы во втором и сразу в третьем чтениях приняли законопроект, направленный на усиление ответственности должностных лиц правоохранительных органов за совершение действий, повлекших необоснованное уголовное преследование предпринимателей и прекращение ими хозяйственной деятельности.

Законопроектом, в частности, вносятся изменения и дополнения в ст. 299 УК РФ. Верхний порог срока лишения свободы за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности предлагается увеличить с пяти до семи лет. За то же деяние, соединенное с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления либо повлекшее причинение крупного ущерба или иные тяжкие последствия, проектом устанавливается ответственность в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет.

Также указанная статья дополняется п. 3, в соответствии с которым «незаконное возбуждение уголовного дела, если это деяние совершено в целях воспрепятствования предпринимательской деятельности либо из корыстной или иной личной заинтересованности и повлекло прекращение предпринимательской деятельности либо причинение крупного ущерба, – наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет». При этом уточняется, что крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает 1 500 000 руб.

В ходе рассмотрения законопроекта депутат Рафаэль Марданшин отметил, что его принятие позволит положительно повлиять на инвестиционный и предпринимательский климат в стране. В то же время депутат Юрий Синельщиков заявил, что одним лишь усилением ответственности следователей и дознавателей за незаконное возбуждение уголовных дел в отношении предпринимателей существующие проблемы не решить. «Необходимо также усилить прокурорский надзор за ходом предварительного расследования», – подчеркнул он.

Представители адвокатского сообщества неоднозначно отреагировали на президентские поправки в УК РФ и УПК РФ, отметив, что при всей положительности и своевременности они вряд ли решат проблему давления силовиков на бизнес.

«Согласен с постановкой руководством страны задач по реформированию уголовного и уголовно-процессуального законодательства с целью оздоровления обстановки в сфере предпринимательства, однако полагаю, что изменения должны не только касаться ужесточения возможной ответственности следователей, но и затрагивать положения законодательства, непосредственно регламентирующие порядок действий следователей по уже возбужденному уголовному делу», – отметил советник ФПА РФ Сергей Бородин.

Адвокат Центральной коллегии адвокатов г. Владимира Максим Никонов разделяет эту позицию. Он заметил, что в ныне действующей редакции ст. 299 и 169 УК РФ в отношении правоохранителей не применяются, а надеяться на оживление мертвых норм с помощью внесенных изменений нет никаких оснований.

Он объяснил: ст. 299 УК РФ и в действующей, и в проектной редакциях сформулирована таким образом, что доказать наличие в действиях сотрудника правоохранительных органов состава преступления затруднительно.

«Такой обязательный признак состава преступления, как “заведомость” невиновности привлекаемого к ответственности, для сотрудников правоохранительных органов предполагает, что следователь в принципе не располагает какими-либо сведениями, позволяющими отрабатывать рабочую гипотезу о совершении лицом преступления, и тем не менее привлекает последнего к уголовной ответственности, – пояснил Максим Никонов. – Однако у сотрудников правоохранительных органов в силу тех или иных обстоятельств всегда или почти всегда “есть основания полагать, что…” И неважно, что в последующем эти основания отпали, не подтвердились, были переоценены».

Предлагаемая к включению в УК РФ ч. 3 ст. 299 хотя и предусматривает весьма внушительную санкцию (до десяти лет лишения свободы), по мнению Максима Никонова, имеет сразу два слабых места.

Во-первых, для того чтобы установить состав преступления, следует доказать, что у следователя или дознавателя при возбуждении уголовного дела была именно цель воспрепятствовать предпринимательской деятельности либо корыстная или иная заинтересованность. «Видимо, предприниматель должен заранее обеспечить себе оперативное сопровождение одних сотрудников правоохранительных органов, чтобы в результате ОРМ зафиксировать возможные поползновения в его адрес со стороны других сотрудников правоохранительных органов. Насколько такой вариант реалистичен – вопрос открытый», – пояснил он.

Во-вторых, само возбуждение уголовного дела должно повлечь прекращение предпринимательской деятельности либо причинение крупного ущерба. «Если этих последствий нет – нет и состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 299 УК РФ. Как при этом доказать причинно-следственную связь между возбуждением уголовного дела и указанными последствиями – вопрос столь же интересный, как и предыдущий, но более безнадежный с точки зрения поиска внятного ответа», – подытожил адвокат.

«МЕРТВЫЕ» НОРМЫ ГЛАВЫ 26 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Калинина Оксана Михайловна

В статье обращается внимание на практику применения норм об уголовной ответственности за экологические преступления , среди которых имеются неработающие нормативные предписания, в частности ст.ст. 248, 259 УК РФ. По мнению автора, установление уголовной ответственности за преступления, предусмотренные данными статьями, не вызывается необходимостью в связи с отсутствием фактов их нарушения либо их единичностью. Данные нормативные предписания не реализуют задач, предусмотренных ч. 1 ст. 2 УК РФ. Эти нормы являются «мертвыми», и их следует декриминализировать. Ответственность за подобные противоправные действия может быть предусмотрена в административном или гражданском законодательстве либо компенсирована конкурирующими нормами. В сложившейся ситуации, по мнению автора, изменение содержания ст.ст. 248, 259 УК РФ не повлияет на их эффективность .The article draws attention to the practice of application of norms about the criminal responsibility for environmental crimes , which include non-performing regulations, in particular articles 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation. According to the Author, the establishment of criminal responsibility for crimes provided in articles 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation, not caused by necessity in the absence of violations or their singleness. These regulatory provisions do not implement the objectives of part 1 of article 2 of the Criminal Code of the Russian Federation. These rules are “dead” and should be decriminalized. The responsibility for such illegal actions may be provided in an administrative or civil legislation, or offset by competing norms. In this situation, the change in the content of article 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation will not affect their effectiveness.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Калинина Оксана Михайловна,

Текст научной работы на тему ««МЕРТВЫЕ» НОРМЫ ГЛАВЫ 26 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И КРИМИНОЛОГИЯ, УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО

«МЕРТВЫЕ» НОРМЫ ГЛАВЫ 26 _УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КАЛИНИНА Оксана Михайловна*

Ул. Комсомольская, 21, Екатеринбург, 620066, Россия

Аннотация. В статье обращается внимание на практику применения норм об уголовной ответственности за экологические преступления, среди которых имеются неработающие нормативные предписания, в частности ст.ст. 248, 259 УК РФ. По мнению автора, установление уголовной ответственности за преступления, предусмотренные данными статьями, не вызывается необходимостью в связи с отсутствием фактов их нарушения либо их единичностью. Данные нормативные предписания не реализуют задач, предусмотренных ч. 1 ст. 2 УК РФ. Эти нормы являются «мертвыми», и их следует декриминализировать. Ответственность за подобные противоправные действия может быть предусмотрена в административном или гражданском законодательстве либо компенсирована конкурирующими нормами. В сложившейся ситуации, по мнению автора, изменение содержания ст.ст. 248, 259 УК РФ не повлияет на их эффективность.

Ключевые слова: экологическая безопасность, экологические преступления, уголовный закон, «мертвые» нормы, декриминализация, уголовная ответственность, эффективность.

«Dead» Rules of Chapter 26 of the Criminal Code of the Russian Federation

Kalinina Oksana M.**

21 Komsomolskaya st., Yekaterinburg, 620066, Russia

Abstract. The article draws attention to the practice of application of norms about the criminal responsibility for environmental crimes, which include non-performing regulations, in particular articles 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation. According to the Author, the establishment of criminal responsibility for crimes provided in articles 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation, not caused by necessity in the absence of violations or their singleness. These regulatory provisions do not implement the objectives ofpart 1 of article 2 of the Criminal Code of the Russian Federation. These rules are «dead» and should be decriminalized. The responsibility for such illegal actions may be provided in an administrative or civil legislation, or offset by competing norms. In this situation, the change in the content of article 248, 259 of the Criminal Code of the Russian Federation will not affect their effectiveness.

Keywords: environmental security, environmental crimes, criminal law, «dead» rules, decriminalization, criminal responsibility, efficiency.

* Доцент кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета, кандидат юридических наук.

** Senior Lecturer of the Department of Criminal Law at Urals State Law University, Candidate of Legal Sciences.

Глава 26 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за совершение преступлений, направленных на экологическую безопасность нашего государства. Несмотря на длительность существования УК РФ и сложившуюся практику его применения, следует констатировать, что часть норм об уголовной ответственности за совершение экологических преступлений не находит практической реализации.

По мнению И. В. Попова, статистика по делам об экологических преступлениях (за исключением браконьерских составов — ст.ст. 256, 258 и 260, ч. 2 ст. 253 УК РФ) демонстрирует несовершенство уголовного закона. Соответственно, число осужденных по таким делам исчисляется единицами [9, с. 6]. М. М. Бабаев, Е. Ю. Пудо-вочкин утверждают, что все нормы глав о преступлениях против безопасности государства, против мира и безопасности человечества являются неработающими; кроме того, большой удельный вес неработающих статей демонстрируют главы о преступлениях против военной службы, против безопасности дорожного движения, против конституционных прав и свобод человека и гражданина, против экологической безопасности [1, с. 159].

Среди неработающих, иначе «мертвых», норм в числе экологических преступлений можно назвать ст.ст. 248 и 259 УК РФ1, предусматривающих уголовную ответственность соответственно за нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими либо другими биологическими агентами или токсинами и уничтожение критических местообитаний для организмов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации. Например, с 2009 по 2016 г. число осужденных по этим статьям равнялось нулю2.

Похожая ситуация наблюдалась с применением этих норм и ранее. Так, М. А. Лапина утверждает, что норма (речь идет о ст. 248 УК РФ) не применяется многие годы. По данным ГИЦ МВД России (форма 1-Г), не было зарегистрировано ни одного преступления как в 19981999 гг., так и в 2000 г. [4, с. 67]. Относительно

ст. 259 УК РФ вышеназванный автор отмечает, что, по данным ГИЦ МВД России (форма 1-Г), не было зарегистрировано ни одного преступления в 1998-1999 гг., а в 2000 г. — 2 преступления.

Анализ применения данной нормы действующего УК РФ показывает, что она редко используется на практике [4, с. 145]. Н. А. Лопашенко утверждает, что за все время действия УК РФ 1996 г. по ст. 248 не было возбуждено ни одного уголовного дела [6, с. 79]. Этот же автор относительно применения ст. 259 отмечает, что в 1997-1999 гг. в России так же не было возбуждено ни одного уголовного дела. В 2000 г. официальная статистика зафиксировала возбуждение 2 уголовных дел [6, с. 214].

И. В. Попов приводит сведения, что за период 2009-2012 гг. по ст. 248 УК РФ не было зарегистрировано ни одного преступления. По ст. 259 УК РФ в 2010 г. зарегистрировано одно преступное деяние, в 2012 г. — два преступления, но в суд ни одного дела не направлено [9, с. 8]. С точки зрения А. В. Иванчина, правотворец объявляет преступлениями только те деяния, с которыми иными правовыми (неуголовными) средствами бороться невозможно. При установлении уголовно-правового запрета он рассчитывает, что запрещаемые им деяния длительный период времени будут представлять общественную опасность [2, с. 27]. Подобное обстоятельство, как мы видим, не характерно для составов, предусмотренных ст.ст. 248, 259 УК РФ.

В связи с тем что данные нормы могут быть отнесены к числу неработающих, возникает вопрос, связанный с возможностями реализации этими нормативными предписаниями задач, которые ставит перед собой уголовный закон в ч. 1 ст. 2. В частности, задачами УК РФ являются «охрана благ и законных интересов от преступных посягательств и предупреждение преступлений» [5, с. 57]. Следовательно, можно предположить3, что если нет преступных посягательств, то соответствующий объект уголовно-правовой охраны не страдает и нет необходимости в его защите уголовно-правовыми средствами.

Предупреждение преступлений также одна из задач уголовно-правовой нормы. Как отмечает В. Д. Филимонов, эта цель может быть

1 Хотя М. М. Бабаев, Е. Ю. Пудовочкин называют 13 неработающих нормативных предписаний главы 26 УК РФ.

2 Статистические данные Судеб. департамента при Верхов. Суде Рос. Федерации. URL: http://www.cdep.ru/index. php?id=5

3 Следует заметить, что экологические преступления — это преступления, обладающие высокой степенью латентно-сти, поэтому, безусловно, все-таки не исключена вероятность их совершения.

Уголовное право и криминология, уголовно-исполнительное право

достигнута путем соответствующего воздействия на лиц, способных их совершить [11, с. 26]. На наш взгляд, данные нормы не в полной мере реализуют вышеуказанную задачу. Деяния, предусмотренные ст.ст. 248, 259 УК РФ, отнесены законодателем к категории небольшой тяжести. Лишь ч. 2 ст. 248 УК РФ оценивается как преступление средней тяжести.

На наш взгляд, последствия, описанные в данных нормах, несопоставимы с теми санкциями, которые предусмотрены за совершение вышеназванных преступлений. В качестве последствий законодатель называет соответственно причинение вреда здоровью человека, распространение эпидемий или эпизоотий, иные тяжкие последствия, смерть человека по неосторожности, гибель популяций организмов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации. Кроме того, следует заметить, что сложившаяся практика назначения наказаний за экологические преступления свидетельствует о том, что суды, как правило, ограничиваются применением к виновным условного осуждения, к исправительным работам или лишению свободы, «забывая» о существовании реального наказания. Как известно, «этот институт в уголовном праве все-таки имеет низкую эффективность» [10, 448]. Допускаем, что предупредительный эффект данных норм сведен законодателем к минимуму.

В связи с изложенным следует согласиться с мнением Н. Ф. Кузнецовой, утверждавшей, что «социально обоснован закон, который эффективен, т. е. выполняет охранительные и предупредительные задачи, а также достигает целей наказания. Неэффективен такой закон, который ввиду его конструктивных недостатков не применяется либо редко применяется к реально существующей преступности. Справедлив закон криминологически обоснованный, т. е. нацеленный на сокращение преступности исходя из ее уровня, динамики, структуры и прогноза» [3, с. 74].

Полагаем, что в современном уголовном законодательстве данные нормы являются излишними. Установление ответственности за деяния, предусмотренные ст.ст. 248, 259 УК РФ, на наш взгляд, не вызывается необходимостью в связи с отсутствием фактов их нарушения либо их единичностью. Поэтому считаем возможным декри-минализировать эти деяния.

Отмена норм — это, безусловно, кардинальный шаг, на который сложно решиться. Как ут-

верждает В. В. Лунеев, процесс криминализации в России доминирует над процессом декриминализации, и вряд ли это может быть оценено исключительно позитивно. С точки зрения данного автора, нужно законодательным путем очистить Уголовный кодекс от деяний, которые могут быть разрешены в процессе административного судопроизводства, мировыми судьями, товарищескими судами, примирительными производствами, гражданско-правовой ответственностью и т. д. [7, с. 87].

По мнению А. М. Яковлева, имеются два различающихся между собой основания декриминализации, среди которых автор называет признание законности того вида поведения, за которое ранее наступала юридическая ответственность, а также возможность и целесообразность реагирования на подобные акты не в форме уголовного наказания, а путем применения альтернативных видов социального (государственного и общественного) реагирования. К их числу А. М. Яковлев относит административную и гражданско-правовую ответственность, организационные, лечебные, воспитательные, просветительные и иные меры [8, с. 183].

Вряд ли, конечно, можно говорить о признании законными действий, предусмотренных в ст.ст. 248, 259 УК РФ, но перевод подобных деяний в разряд административных правонарушений или гражданско-правовых деликтов, на наш взгляд, вполне возможен. Кроме того, считаем, что декриминализация составов, предусмотренных ст.ст. 248, 259 УК РФ, вполне может быть компенсирована и уголовной ответственностью конкурирующих с ними норм (например, ст.ст. 246, 247, 249, 257, 261, 262 УК РФ).

Вряд ли решит проблему «мертвых» норм изменение их содержания. Изменять то, что не применяется, с нашей точки зрения, не всегда имеет смысл. В связи с этим следует согласиться с точкой зрения А. В. Иванчина, согласно которой эффективность применения правовой нормы, конечно же, зависит от законодательной техники, от того, насколько искусно отработаны содержание и форма данной нормы. Однако крайне принципиальное значение имеет, как представляется, и правильное определение сущности правовой нормы, достижение соответствия законодательной воли объективным реалиям. Уголовно-правовые предписания, не обусловленные социально, являются мертворожденными. Следовательно, вполне мыслимо создание совершенного с точки

зрения законодательной техники права, но не работающего на практике [2, с. 26].

Подводя итог сказанному, хочется отметить, что принятие взвешенных и обоснованных решений в сфере правотворчества является основополагающей задачей современного законодателя,

от воли которого зависят качество уголовного закона и эффективность правоприменительной практики. Не должны быть исключением из этого и нормы об уголовной ответственности за экологические преступления, где доля неработающих норм сегодня остается достаточно высокой.

1. Бабаев М. М., Пудовочкин Е. Ю. Проблемы российской уголовной политики. М. : Проспект, 2014. 291 с.

2. Иванчин А. В. Конструирование состава преступления: теория и практика : моногр. / отв. ред. Л. Л. Крутиков. М. : Проспект, 2014. 352 с.

3. Курс уголовного права. Общая часть : учеб. / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М. : Зерцало-М, 2002. Т. 1: Учение о преступлении. 624 с.

4. Лапина М. А. Юридическая ответственность за экологические правонарушения : постат. коммент. к рос. законодательству. М. : Экзамен, 2003. 288 с.

5. Лопашенко Н. А. Основы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. СПб. : Юрид. центр Пресс, 2004. 339 с.

6. Лопашенко Н. А. Экологические преступления : коммент. к гл. 26 УК РФ. СПб. : Юрид. центр Пресс, 2002. 802 с.

7. Лунеев В. В. Уголовное законодательство и общественно опасные реалии // Государство и право на рубеже веков. Криминология, уголовное право, судебное право : материалы всерос. конф. М. : ИГиП РАН, 2001. С. 82-88.

8. Основания уголовно-правового запрета (криминализация и декриминализация) / отв. ред.: В. Н. Кудрявцев, А. М. Яковлев. М. : Наука, 1982. 303 с.

9. Попов И. В. Преступления против природной среды: теоретические основы и практика применения : дис. . д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2014. 451 с.

10. Уголовное право. Общая часть : учеб. для вузов / отв. ред.: И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. М. : Норма : Инфра-М, 1998. 516 с.

11. Филимонов В. Д. Криминологические основы уголовного права. Томск : Изд-во ТГУ, 1981. 214 с.

1. Babaev M. M., Pudovochkin E. Yu. Problemy rossiiskoi ugolovnoipolitiki [Problems of Russian Criminal Policy]. Moscow, Prospekt Publ., 2014. 291 p.

2. Ivanchin A. V. Konstruirovanie sostava prestupleniya: teoriya i praktika [Construction of Crime: Theory and Practice]. Moscow, Prospekt Publ., 2014. 352 p.

3. Kuznetsova N. F., Tyazhkova I. M. (Eds.) Kurs ugolovnogo prava. Obshchaya chast’. T. 1: Uchenie o prestuplenii [The Course of Criminal Law. The Common Part. Volume 1: the Doctrine About a Crime]. Moscow, Zertsalo-M Publ., 2002. 624 p.

4. Lapina M. A. Yuridicheskaya otvetstvennost’za ekologicheskie pravonarusheniya [Legal Liability for Environmental Offenses]. Moscow, Ekzamen Publ., 2003. 288 p.

5. Lopashenko N. A. Osnovy ugolovno-pravovogo vozdeistviya: ugolovnoe pravo, ugolovnyi zakon, ugolovno-pravovayapoli-tika [Fundamentals of Criminal-Legal Influence: Penal Law, Criminal Law, Criminal Policy]. St. Petersburg, Yuridicheskii Tsentr Press Publ., 2004. 339 p.

6. Lopashenko N. A. Ekologicheskie prestupleniya [Environmental Crimes]. St. Petersburg, Yuridicheskii Tsentr Press Publ., 2002. 802 p.

7. Luneev V. V. Ugolovnoe zakonodatel’stvo i obshchestvenno opasnye realii [Penal Legislation and Socially Dangerous Realities]. Gosudarstvo i pravo na rubezhe vekov. Kriminologiya, ugolovnoe pravo, sudebnoe pravo — State and Law at the Turn of the Century. Criminology, Criminal Law, Judicial Law. Moscow, Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences Publ., 2001, pp. 82-88.

8. Kudryavtsev V. N., Yakovlev A. M. (Eds.) Osnovaniya ugolovno-pravovogo zapreta (kriminalizatsiya i dekriminalizatsiya) [The Foundation of the Criminal-Legal Prohibition (Criminalization and Decriminalization)]. Moscow, Nauka Publ., 1982. 303 p.

9. Popov I. V. Prestupleniyaprotivprirodnoi sredy: teoreticheskie osnovy ipraktikaprimeneniya. Dis. d-ra yurid. nauk [Crimes Against the Natural Environment: the Theoretical Basis and Practice Application. Dr. Legal Sci. Dis.]. Yekaterinburg, 2014. 451 p.

10. Kozachenko I. Ya., Neznamova Z. A. (Eds.) Ugolovnoe pravo. Obshchaya chast’ [Criminal Law. The General Part]. Moscow, Norma Publ., Infra-M Publ., 1998. 516 p.

11. Filimonov V. D. Kriminologicheskie osnovy ugolovnogo prava [Criminological Foundations of Criminal Law]. Tomsk, Tomsk State University Publ., 1981. 214 p.

В России хорошие законы, но они не работают. Мёртвая ст.96 УК РФ

Исходя из соображений гуманности, законодатель в ст. 96 УК РФ предусмотрел, что в исключительных случаях с учетом характера совершенного деяния и личности суд может применить положение главы УК об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних к лицам, совершившим преступление в возрасте от восемнадцати до двадцати лет, кроме помещения их в специальное воспитательное и лечебно — воспитательное учреждение для несовершеннолетних.

Под исключительными случаями, предусмотренными ст.96 УК РФ, когда на лиц, совершивших преступление в возрасте от 18 до 20 лет, распространяются нормы главы 14 ст.ст. 87-96 УК РФ, следует понимать: наличие особенностей социально – психического развития личности осужденного, возмещение им вреда, причинённого преступлением, необходимость завершить образование и другие заслуживающие внимание обстоятельства, соответствующие целям перевоспитания и исправления осужденного в более льготных условиях отбывания назначенного судом наказания.

Но практика свидетельствует об обратном. Возможность применения ст. 96 УК при назначении наказания, чаще всего даже не обсуждается судом (при наличии оснований для ее применения).

Статьей 60 Конституции РФ установлено, что гражданин РФ может осуществлять в полном объеме свои права и обязанности с 18 лет. В этом же возрасте наступает и гражданская дееспособность, предусмотренная ст. 21 ГК РФ, то есть способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. Между тем некоторые права и обязанности возникают и в более старшем возрасте. Конституцией РФ установленный 18-летний возраст для самостоятельного осуществления гражданином РФ прав и обязанностей не исключает необходимости определения для некоторых прав и обязанностей иных возрастных границ.

Так, согласно ч. 1 ст. 97 Конституции РФ депутатом Государственной Думы может стать лицо, достигшее 21 года.

Для занятия должности судьи ст. 119 Конституции РФ установлен возраст в 25 лет.

Безусловно, это связано с тем, что до наступления указанного возраста индивид еще не является зрелым, не имеет определенного жизненного опыта и в полном объеме нести ответственность за свои действия не может.

В 18 лет лицо достигает совершеннолетия, но взрослым еще не становится. Поэтому лиц в возрасте от 18 лет и немного старше относить к такой категории населения, как «взрослые», представляется спорным.

Само понятие «возраст» состоит из нескольких сгруппированных временных отрезков. Думается, уместно сослаться на ранее применявшуюся в СССР периодизацию возраста, включавшую в себя ряд этапов.

Так, к юности относились — первый период (старший школьный возраст) — 15 — 17 лет, второй период — 17 — 21 год. Понятие «зрелый возраст» охватывало первый период — 21 — 35 лет, второй период — 35 — 60 лет. Таким образом, лица до 21 года взрослыми не являлись и считались лицами старшего юношеского возраста. Такая градация возраста не применима в настоящее время.

В психологии отмечается, что «наряду с элементами взрослого статуса юноша еще сохраняет черты зависимости, сближающие его положение с положением ребенка».

Поэтому не исключено, что к 18 годам и чуть старше индивид может одновременно находиться в таких пограничных состояниях, как еще не сформировавшегося взрослого человека, так и взрослого юноши и даже подростка.

Отставание в развитии в детском и подростковом возрасте не компенсируется с наступлением совершеннолетия.

Между тем уголовное законодательство предусматривает привлечение к уголовной ответственности лиц, не достигших 18 лет, то есть несовершеннолетних. Уголовная ответственность является суровым видом ответственности, однако согласно УК РФ к этому виду ответственности лицо может быть привлечено с 16, а в отдельных случаях — с 14 лет. Принято считать, что это объясняется повышенной степенью общественной опасности преступлений, совершаемых в этом возрасте, и необходимостью привлечения к уголовной ответственности лиц, являющихся несовершеннолетними.

Вместе с тем гл. 14 УК РФ предусматривает особенности при назначении уголовных наказаний несовершеннолетним и применения к ним мер принудительного воздействия, что связано с их психофизиологическими данными, обусловленными возрастом. Определенные гарантии несовершеннолетним, привлекающимся к уголовной ответственности, установлены уголовно-процессуальным законодательством при проведении предварительного расследования и судебного разбирательства, что также обусловлено возрастом несовершеннолетних и другими их особенностями.

Поэтому, если в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства лицо достигло 18 лет, но на момент совершения преступления 18 лет ему не исполнилось, в отношении его применяют процедуры, предусмотренные для несовершеннолетних.

Такие же правила действуют и в случае совершения несовершеннолетним нескольких преступлений до достижения им 18 лет и в возрасте старше 18 лет.

В литературе отмечается, что «эти правила установлены нормами главы 50 (УПК РФ), которые действуют наряду с общими правилами российского уголовного судопроизводства».

При этом в гл. 14 УК РФ, регламентирующей особенности уголовной ответственности и наказаний несовершеннолетних, есть нормы о возможности применения положений этой главы и к лицам, совершившим преступления в возрасте от 18 до 20 лет, согласно которым в исключительных случаях, с учетом характера совершенного деяния и личности, суд может распространить на этих лиц нормы УК РФ, относящиеся к несовершеннолетним.

Однако им не может быть назначена такая мера, как помещение в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение для несовершеннолетних. Это вполне обоснованно, поскольку речь идет о взрослых лицах, помещать которых в закрытую среду несовершеннолетних явно нецелесообразно.

Но и нести ответственность наравне с взрослыми сформировавшимися, психически устойчивыми личностями, лицам старшего юношеского возраста является крайне суровым и негуманным наказанием потому, что однозначно относить лиц от 18 до 20 лет к взрослым нельзя.

Сегодня нет необходимости доказывать, что к 18 годам мировоззрение человека еще не сформировано настолько, чтобы соответствовать в полной мере мировоззрению взрослого человека. Прочная возможность противостоять негативным влияниям окружения формируется у них. уже за пределами 18-летия, как правило, к 20 — 21 году.

Вместе с тем при привлечении к уголовной ответственности лиц в возрасте от 18 до 20 лет каких-либо особенностей при производстве следственных и иных процессуальных действий уголовно-процессуальным законодательством не установлено.

Однако следует отметить, что, например, функции законного представителя несовершеннолетнего подсудимого согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 01 февраля 2011 г. N 2 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» могут быть продолжены при принятии судом решения о распространении на лиц в возрасте от 18 до 20 лет содержащихся в законе (ст. 96 УК РФ) положений об особенностях уголовной ответственности несовершеннолетних.

Но в УПК РФ не предусмотрено, в какой именно момент суд может принять решение о распространении на лиц в возрасте от 18 до 20 лет положений об уголовной ответственности несовершеннолетних.

Хотя из указанного Постановления следует, что если речь идет о законном представителе несовершеннолетнего подсудимого, то распространение на лиц в возрасте от 18 до 20 лет положений об особенностях уголовной ответственности несовершеннолетних имеет место в ходе судебного разбирательства.

Однако в ходе досудебного производства на вышеуказанных лиц положения об уголовной ответственности несовершеннолетних не распространяются.

Такой вывод является неутешительным, поэтому эта ситуация должна быть изменена.

Положение лиц в возрасте от 18 до 20 лет при производстве предварительного следствии и судебного разбирательства, а так же назначения наказания, является крайне уязвимым, нарушающим принцип назначения справедливого наказания таким лицам.

Таким образом, государственная молодежная политика в Российской Федерации не осуществляется на основе ряда принципов, в частности на принципе обеспечения правовой и социальной защищенности молодых граждан, необходимой для восполнения обусловленных возрастом недостатков их социального статуса.

Назначая наказание свершившим уголовно наказуемое преступление в возрасте от 18 до 20 лет лицам предусмотренное Российским законодательством, уже само по себе не может считаться справедливым в отношении этих лиц и нарушает принципы, указанные в ст. 6 и 7 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Возраст от 18 до 20 лет является переходный от несовершеннолетнего к взрослому, в связи, с чем применение к таким лицам сроков наказания за свершения преступления, предусмотренных особенной частью УК РФ не может, так как человек в возрасте от 18 до 20 лет ещё полностью не сформировался.

Обеспечение правовой и социальной защищенности молодых граждан, необходимой для восполнения обусловленных возрастом недостатков их социального статуса так как они не могут в силу своего молодого возраста и несформировавшейся личности нести ответственность на равнее со взрослыми.

Таким образом, необходимо обратить особое внимание на роль и значение возраста в отношении лиц из числа молодежи.

В УК и УПК РФ не предусмотрено, в каких случаях на лиц в возрасте от 18 до 20 лет распространяются положения об уголовной ответственности несовершеннолетних, включая и досудебное производство.

В Российском законодательстве не уточнены критерии исключительных случаев, на которые указывается в ст. 96 УК РФ в связи с чем судам не понятно что именно может являться исключительным случаем для применения положений ст. 96 УК РФ при этом применение положений данной статьи должно быть мотивированным, а соответственно с ссылкой на документы подтверждающие исключительный случай когда ст. 96 УК РФ может быть применена к лицу в возрасте от 18 до 20 лет.

Необходимо законодательно закрепить критерии применения ст. 96 УК РФ либо разъяснить в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, какие случаи можно считать исключительными, применительно к лицам в возрасте от 18 до 20 лет.

В отечественной юридической литературе говорится о необходимости внесения изменений в уголовное законодательство в отношении лиц старше 18 лет. В частности, отмечается, что «верхнюю возрастную границу для преступников, к которым должно применяться наказание, предусмотренное уголовным законом для несовершеннолетних и имеющее особенности по сравнению с тем, которое применяется к взрослым, более правильно определить лишь в 20 лет». В силу этого лица старше 18 лет находятся в определенном правовом положении, которое отличает их от других категорий населения, в силу чего лица этого возраста не могут нести ответственность, включая и уголовную, в таком же объеме, как и взрослые, а соответственно им не может быть назначено наказание как взрослым.

Так, возникает необходимость в выделении понятия «молодежный возраст», определении его границ и включении данного понятия в отраслевое законодательство, в частности в уголовное, уголовно-процессуальное, уголовно-исполнительное. Представляется, что границы такого возраста могут быть установлены с 18 до 20 лет. Уголовная ответственность лиц молодежного возраста может рассматриваться аналогично уголовной ответственности несовершеннолетних.

При этом следует учитывать и действие принципа справедливости, предусмотренного уголовным законодательством, согласно которому наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать, в том числе личности виновного (к данным о личности, безусловно, относятся и сведения о возрасте).

Полагаю, что в дальнейшем развитии института ответственности в уголовном законодательстве должны учитываться, в частности, положения, относящиеся к молодежному возрасту. Возможно, при этом в отношении лиц молодежного возраста могут быть разработаны новые меры уголовных наказаний.

Возможно, что необходимо внести в Уголовный Кодекс Российской Федерации отдельную главу, в которой бы подробно регламентировалась уголовная ответственность лиц в возрасте от 18 до 20 лет, а так же степень назначения наказания таким лицам, которое бы отличалось от правил назначения наказания несовершеннолетним правонарушителям, но и была бы ниже чем у взрослых преступников.

Определенное отношение «лицо молодежного возраста» может иметь и к уголовно-процессуальному законодательству. Возможно, что должны быть предусмотрены определенные особенности в проведении следственных и иных процессуальных действий в отношении этих лиц. В полной мере это относится и к применению мер пресечения, в частности заключения под стражу. Представляется, что применение этой меры к лицам молодежного возраста должно учитываться в такой же степени, как и в отношении несовершеннолетних.

Особое значение понятие «молодежный возраст» может иметь для уголовно-исполнительного законодательства. Так, если обратиться к ст. 139 Уголовно-исполнительного кодекса РФ, то в ней предусмотрено оставление в воспитательных колониях осужденных, достигших возраста 18 лет, но не более чем до достижения ими возраста 21 года. Оставление осужденных, достигших совершеннолетия в воспитательных учреждениях для несовершеннолетних, преследует цели закрепления результатов исправления, завершения или получения ими образования и т.д. При достижении лицом 21 года оно переводится в исправительные учреждения для взрослых. Однако данные положения УИК РФ вряд ли можно считать правильными. В этой связи следует согласиться с В.В. Невским, полагающим, что «в случае перевода лица, достигшего 21 года, во взрослую колонию, оно будет двигаться по преступной стезе и теряется смысл нахождения его в воспитательной колонии. Необходимо оставлять несовершеннолетних в воспитательной колонии до окончания срока или до условно-досрочного освобождения».

Некоторые предложения по совершенствованию уголовно-исполнительного законодательства. Несовершеннолетние в уголовно-исполнительной системе России: проблемы исполнения наказаний, социальной адаптации и их совершенствования.

Возможно, что необходимо в ходе Концепции Развития Уголовно-Исполнительной Системы создать исправительные учреждения для лиц, свершивших преступление в возрасте от 18 до 20 лет. Что оградило бы лиц «молодёжного возраста» от негативного воздействия и влияния более взрослых преступников. Потому что в ходе реформирования Уголовно- Исполнительной Системы, при разделении исправительных учреждений для лиц впервые отбывающих наказание от лиц ранее отбывавших наказание в исправительных учреждениях, лица в возрасте от 18 до 20 лет, по прежнему оказались в крайне уязвимом положении. В исправительных колониях для лиц впервые отбывающих наказание, так же отбывают наказание взрослые люди разных возрастных категорий, часть из которых не встали на путь исправления, и это обстоятельство крайне негативно сказывается лицах в возрасте от 18 до 20 лет, потому, что взрослые лица в силу превосходства своего возраста и жизненного опыта имеют возможность негативного влияния на молодых преступников в возрасте от 18 до 20 лет жизненный опыт которых значительно ниже, что препятствует перевоспитанию и исправлению таких лиц, в связи с чем впервые осуждённые лица в возрасте от 18 до 20 лет отбывшие наказание в виде лишения свободы, вновь свершают преступления и зачастую в составе групп лиц старше себя по возрасту с которыми ранее отбывали наказание в местах лишения свободы.

Полагаю, если бы существовали воспитательные учреждения для лиц молодежного возраста или хотя бы отдельные участки в воспитательных колониях, то в таких случаях лица, достигшие 18 и более лет, могли бы находиться в этих местах до окончания отбывания ими срока наказания.

Разумеется, они бы не переводились в исправительные учреждения, где содержатся взрослые осужденные, и не подпадали бы под их отрицательное влияние. В конечном счете, это положительно сказывалось бы как на защите прав и свобод лиц молодежного возраста, так и на уровне преступности. В этом, как представляется, может найти свое отражение государственная политика поддержки лиц молодежного возраста. Разумеется, что в данном направлении должен действовать не только федеральный центр, но и субъекты Федерации. Примером этому могут служить положения ст. 123 Федеральной Конституции Швейцарской Конфедерации, где установлено, что Конфедерация вправе предоставить кантонам участие в расходах с целью оказания поддержки учреждениям, где осуществляется деятельность, направленная на перевоспитание детей, подростков и молодежи. Тем самым утверждается, что молодежь, наряду с несовершеннолетними, тоже нуждается в поддержке.

Полагаю, что имеются все основания для разработки в уголовном, уголовно-процессуальном, уголовно-исполнительном и иных отраслях законодательства норм, учитывающих правовое положение лиц молодежного возраста, в частности особенности привлечения их к уголовной ответственности; проведение в отношении них следственных и иных процессуальных действий; назначение им наказания; установление порядка его отбывания и т.д. Это может способствовать охране прав и свобод человека и гражданина, совершенствованию законодательства Российской Федерации.

Еще по теме:

  • А п 2 ст 24 n 53-фз Статья 24. Отсрочка от призыва граждан на военную службу Информация об изменениях: Федеральным законом от 19 июня 2004 г. N 53-ФЗ в статью 24 настоящего Федерального закона внесены изменения, вступающие в силу с 1 сентября 2004 г. Статья 24 . Отсрочка от […]
  • Какое наказание за воровство денег Кража денег и ответственность за нее Наказание за кражу денег Кража, другими словами потаенное хищение чужого имущества, — наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тыщ рублей либо в размере зарплаты либо другого дохода осужденного за период до 6 […]
  • Вычеты по ндфл в 2018 г Калькулятор стандартных вычетов по НДФЛ Сегодня 10 октября 2018 г., 18:26 Если работник имеет право на стандартный вычет по НДФЛ (п. 1 ст. 218 НК РФ), то этот вычет ему предоставляет налоговый агент, в том числе работодатель (п. 3 ст. 218 НК РФ). Наш […]
  • Изменения по удо по ст 228 в 2018 году УДО по 228 статье в 2018 году Вернуться назад на УДО 2018 Когда осужденные по статьям 228 и 228.1 имеют право на условно-досрочное освобождение от отбывания наказания: 1. Ч. 2 ст. 228 и все части ст. 228.1 УК РФ - три четверти срока наказания. На […]
  • Судебная практика по ст 174 гк рф Дело NПозиция ВС РФ, ВАС РФ. Позиция ВС РФ, ВАС РФ: Сделки унитарного предприятия, совершенные без предусмотренного уставом согласия собственника, могут быть оспорены как совершенные с нарушением условий осуществления полномочий Правовая позиция актуальна […]
  • Конвения по правам ребёнка Конвенция о правах ребенка Основным документов защиты прав детей является «Конвенция о правах ребенка» Принята Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.89 и ратифицирована Верховным Советом СССР 13.06.90. Конвенция о правах ребенка, принятая Генеральной Ассамблеей […]