Ук рф значительный ущерб

26.01.2019 Выкл. Автор admin

Об уголовной ответственности за умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества

В статье 6 УПК РФ закреплено, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений. Задача государства состоит в том, чтобы защитить жертву преступления, при этом в соответствии с Конституцией Российской Федерации права потерпевших от преступлений охраняются законом, государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Одним из общественно опасных деяний, от которых страдает имущество потерпевших, является уничтожение и повреждение чужого имущества, в этом качестве они представлены в статье 167 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба. Располагая ст.167 УК РФ в главе 21 «Преступления против собственности», законодатель четко обозначил, что ставит под охрану право собственности конкретного лица, при этом причинение значительного ущерба является обязательным признаком объективной стороны составов преступлений, предусмотренных данной статьей.

Часть первая ст.167 УК РФ закрепляет ответственность за умышленное повреждение или уничтожение чужого имущества с причинением значительного ущерба не только гражданину, но и организациям, учреждениям, государству, муниципальным образованиям, иным субъектам.

Предметом преступления, предусмотренного ст.167 УК РФ, является чужое имущество, находящееся в любом месте.

Уничтожение имущества – это приведение его в полную негодность. Уничтоженное имущество не подлежит восстановлению. Оно не может быть использовано по назначению. Под повреждением понимается причинение вреда вещи, существенно уменьшающее ее потребительскую стоимость. Повреждение имущества предполагает возможность его использования в поврежденном виде и (или) возможность его восстановления до прежнего состояния.

Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, не повлекшие значительного ущерба, могут оцениваться как административное правонарушение: «Уничтожение или повреждение чужого имущества» ( ст.7.17 КоАП РФ или «Мелкое хулиганство» (ст.20.1 КоАП РФ), уголовная ответственность в данном случае исключается.

В тексте статьи 167 УК РФ не содержится критериев определения значительности ущерба, не указывается нижняя и верхняя стоимостная граница значительного ущерба. В то же время п.2 примечания к ст.158 УК РФ (кража, то есть тайное хищение чужого имущества) установлено, что значительный ущерб гражданину в статьях главы 21 РФ «определяется с учетом имущественного положения гражданина, но не может составлять менее пяти тысяч.

В судебной практике при решении вопроса о том, причинен ли значительный ущерб собственнику или иному владельцу имущества, суды исходят не только из стоимости уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного имущества, но и значимости этого имущества для потерпевшего, например в зависимости от рода его деятельности и материального положения либо финансово-экономического состояния юридического лица, являвшегося собственником или иным владельцем уничтоженного либо поврежденного имущества.

Мотивом при совершении умышленных уничтожения или повреждения чужого имущества в ст.167 УК РФ выступает месть, зависть, личная неприязнь к собственнику имущества.

Как свидетельствует статистика из 28 уголовных дел в отношении 28 человек, направленных органами следствия по ст.167 УК РФ в суд в 2016 году для рассмотрения по существу, именно этот мотив являлся решающим для совершения виновным данного преступления.

Способы уничтожения и повреждения могут быть различными; наиболее опасные из них предусмотрены в ч.2 ст.167 УК РФ.

Так, умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенное из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, влечет уголовную ответственность по ч.2 ст.167 УК РФ. Однако следует отметить, что ответственность по данной статье наступает только в случае реального причинения потерпевшему значительного ущерба. Если в результате указанных действий предусмотренных законом последствия не наступили по причинам, не зависящим от воли виновного, то содеянное при наличии у него умысла на причинение значительного ущерба должно рассматриваться как покушение на совершение данного преступления.

К хулиганским побуждениям относится, например, желание противопоставить себя обществу, безмотивное совершение деяния или его совершение по малозначительному поводу. В этом случае виновный воздействует на имущество потерпевшего не с целью отомстить за что-то конкретному лицу, а желает показать свое превосходство, цинизм и неуважение, например к социальной группе обеспеченных граждан или к обществу в целом.

Следует отметить, что само по себе использование огня недостаточно для квалификации содеянного по ч.2 ст.167 УК РФ. Умышленное уничтожение или повреждение отдельных предметов с применением огня в условиях, исключающих его распространение на другие объекты и возникновение угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, а также чужому имуществу, надлежит квалифицировать по ч.1 ст.167 УК РФ, если потерпевшему причинен значительный ущерб.

Под общеопасным способом понимается такой способ, который создает угрозу уничтожения имущества неограниченного круга лиц либо угрозу их жизни и здоровью ( взрыв, поджог, затопление и др.).

К иным «тяжким последствиям, причиненным по неосторожности в результате умышленного уничтожения или повреждения имущества» относятся: причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку либо причинение средней тяжести вреда здоровью двум и более лицам; оставление потерпевших без жилья или средств к существованию; длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, учреждения или организации; длительное отключение потребителей от источников жизнеобеспечения – электроэнергии, газа, тепла, водоснабжения.

Субъектом преступления по ч.1 ст.167 УК РФ является любое лицо, достигшее 16 лет, а по ч.2 данной статьи лицо, достигшее 14 лет.

Санкция части первой данной статьи предусматривает альтернативные виды уголовного наказания в виде лишения свободы, ареста, штрафа, а также обязательных, исправительных либо принудительных работ.

Часть вторая ст.167 УК РФ предусматривает наказание в виде принудительных работ на срок до пяти лет либо лишение свободы на тот же срок.

Определение Конституционного Суда РФ от 5 марта 2013 г. № 323-О “По жалобе гражданина Газаряна Сурена Владимировича на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 167 Уголовного кодекса Российской Федерации”

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи С.Д. Князева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданина С.В. Газаряна, установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин С.В. Газарян оспаривает конституционность части второй статьи 167 УК Российской Федерации, устанавливающей уголовную ответственность за повлекшие причинение значительного ущерба умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти деяния совершены из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

Как следует из представленных материалов, С.В. Газаряну, работавшему старшим научным сотрудником Института экологии горных территорий Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук и являвшемуся участником организации «Экологическая вахта по Северному Кавказу», стало известно, что на особо охраняемых территориях Лермонтовского участкового лесничества в Краснодарском крае производятся незаконная вырубка охраняемых видов деревьев (пицундская сосна) и строительство домов. В ходе переписки с правоохранительными и иными государственными органами ему было сообщено, что указанных фактов нарушений природоохранного законодательства не обнаружено и соответствующие участки свободны для доступа граждан. Полагая такую реакцию органов публичной власти на его обращения ненадлежащей и предварительно направив в Департамент лесного хозяйства Краснодарского края предупреждение о том, что в случае непринятия необходимых мер граждане прибегнут к самозащите своих прав, С.В. Газарян совместно с другими лицами в целях обеспечения свободного доступа на охраняемую государством территорию деформировал часть секций металлического ограждения (забора), принадлежащего ООО «Капитель-2», одновременно нанеся на него надписи протестного характера.

За совершение данных действий С.В. Газарян был осужден приговором Туапсинского районного суда Краснодарского края от 20 июня 2012 года по части второй статьи 167 УК Российской Федерации к наказанию в виде трех лет лишения свободы условно. Вывод суда о наличии в содеянном соответствующего состава преступления был обоснован тем, что характер повреждений ограждения, содержание надписей и способ их нанесения свидетельствуют о совершении противоправных действий из хулиганских побуждений, а размер причиненного ООО «Капитель-2» ущерба является значительным, поскольку ежемесячный доход этого общества не превышает 300 000 рублей, стоимость же ремонтно-восстановительных работ, необходимых для устранения повреждений, составляет согласно заключению строительно-оценочной судебной экспертизы 119 804 рубля. При этом представленное стороной защиты заключение специалиста, в соответствии с которым стоимость восстановительного ремонта равняется 865 рублям 82 копейкам, отклонено судом как необъективное со ссылкой на то, что оно было дано уже после устранения повреждений по заказу и за счет средств самого подсудимого, а указанная в заключении стоимость ремонтных работ явно несоразмерна тем повреждениям, которые установлены как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда от 8 августа 2012 года приговор оставлен без изменения.

По мнению заявителя, часть вторая статьи 167 УК Российской Федерации, не устанавливая точный размер требуемого для наступления уголовной ответственности значительного ущерба в денежном выражении, а также критерии для его определения, не позволяет отграничить предусмотренные ею деяния от законных действий и правонарушений иных видов, что влечет неограниченное усмотрение суда при квалификации содеянного по данной статье уголовного закона. Как утверждается в жалобе, в нарушение общеправовых принципов равенства, справедливости и соразмерности оспариваемое законоположение не соответствует требованиям определенности, ясности и недвусмысленности правовых норм и потому противоречит статьям 17 (часть 1), 19 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

2. Согласно статье 71 Конституции Российской Федерации регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (пункт «в»), а также уголовное законодательство (пункт «о») находятся в ведении Российской Федерации. Реализуя свои полномочия в данной сфере, федеральный законодатель самостоятельно определяет содержание положений уголовного закона, в том числе устанавливает преступность общественно опасных деяний и их наказуемость. При этом он связан требованием статьи 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации о равенстве всех перед законом и судом, из которого, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, следует, что любое преступление, а равно наказание за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя непосредственно из текста соответствующей нормы — в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, — каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия); неточность, неясность и неопределенность закона порождают возможность неоднозначного толкования и, следовательно, произвольного его применения, что противоречит конституционным принципам равенства и справедливости, из которых вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности и недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования, — в противном случае может иметь место противоречивая правоприменительная практика, что ослабляет гарантии государственной защиты от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (постановления от 27 мая 2008 года № 8-П, от 13 июля 2010 года № 15-П и др.).

Основываясь на положениях статьи 19 Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи с ее статьей 54 (часть 2), согласно которой никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением, статья 3 УК Российской Федерации устанавливает, что преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным Кодексом (часть первая), а применение уголовного закона по аналогии запрещается (часть вторая). Эти требования, предъявляемые к качеству уголовного закона, однако, не означают, что при формулировании его предписаний не могут использоваться оценочные или общепринятые понятия (категории), позволяющие учесть необходимость эффективного применения уголовно-правовых запретов к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2003 года № 441-О, от 15 апреля 2008 года № 260-О-О, от 2 апреля 2009 года № 484-О-П, от 25 ноября 2010 года № 1561-О-О, от 21 апреля 2011 года № 572-О-О и др.).

3. Предусмотрев в статье 167 УК Российской Федерации — в целях защиты права каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться, распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, часть 2, Конституции Российской Федерации) — уголовную ответственность за умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба, федеральный законодатель установил, что они наказываются штрафом в размере до сорока тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет (часть первая); те же деяния, совершенные из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, наказываются принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок (часть вторая).

В силу этого причинение значительного ущерба является обязательным признаком объективной стороны составов преступлений, предусмотренных и частью первой и частью второй статьи 167 УК Российской Федерации, отграничивающим их от административного правонарушения, предусмотренного статьей 7.17 КоАП Российской Федерации. Отсутствие такого последствия умышленных уничтожения или повреждения чужого имущества исключает возможность квалификации соответствующих деяний по названной статье уголовного закона, в том числе по ее части второй.

3.1. В случае, когда в результате умышленных уничтожения или повреждения чужого имущества причинен значительный ущерб, ответственность по статье 167 УК Российской Федерации наступает независимо от того, в чьей собственности находилось имущество. Это в полной мере согласуется с положением статьи 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации, относящим к одной из основ конституционного строя Российской Федерации принцип равного признания и защиты частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности.

В соответствии с пунктом 2 примечаний к статье 158 УК Российской Федерации значительный ущерб гражданину, в том числе при умышленных уничтожении или повреждении его имущества, определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей. Что же касается размера значительного ущерба, причиненного юридическим лицам (коммерческим и некоммерческим организациям), то он в каждом конкретном случае должен оцениваться судом с учетом стоимости поврежденного или уничтоженного имущества, его хозяйственной и иной ценности, затрат на восстановление поврежденного имущества, последствий его выведения из использования (эксплуатации), экономического положения собственника или иного законного владельца этого имущества, а также иных имеющих существенное значение обстоятельств.

Именно на такое применение статьи 167 УК Российской Федерации ориентирует суды общей юрисдикции и постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 июня 2002 года № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем», разъясняющее, что умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные из хулиганских побуждений, путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, влекут уголовную ответственность по части второй статьи 167 УК Российской Федерации только в случае реального причинения потерпевшему значительного ущерба; при решении вопроса о том, причинен ли значительный ущерб собственнику или иному владельцу имущества, следует исходить из стоимости уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного имущества, значимости этого имущества для потерпевшего, например в зависимости от рода его деятельности и материального положения либо финансово-экономического состояния юридического лица, являвшегося собственником или иным владельцем уничтоженного либо поврежденного имущества (пункт 6).

3.2. Таким образом, использование федеральным законодателем в части второй статьи 167 УК Российской Федерации указания на причинение значительного ущерба как на признак состава преступления не порождает такой неопределенности данной нормы, которая — принимая во внимание разъяснения Верховного Суда Российской Федерации по соответствующим вопросам судебной практики (статья 126 Конституции Российской Федерации) — позволяла бы правоприменителям неоднозначно толковать и произвольно применять уголовный закон, лишая граждан возможности осознавать уголовно-правовые последствия своих действий. Следовательно, само по себе законоположение, оспариваемое заявителем, его конституционные права и свободы не нарушает.

Вместе с тем при применении части второй статьи 167 УК Российской Федерации судам надлежит — основываясь на правовой оценке фактических обстоятельств конкретного дела — мотивировать свой вывод о наличии в действиях подсудимого всех признаков состава инкриминируемого ему преступления и, в частности, учитывать, что под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода (пункт 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2007 года № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»). Иное означало бы отступление от конституционного требования необходимости, соразмерности и справедливости ограничений конституционных прав и свобод человека и гражданина, которое, по смыслу правовой позиции, высказанной Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 2 апреля 2009 года № 484-О-П, обращено, как это вытекает из взаимосвязанных положений статей 18, 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не только к законодателю, но и к правоприменителям, в том числе судам.

Проверка же законности и обоснованности судебных решений, в частности правильности выбора норм, подлежащих применению в конкретном деле заявителя, как связанная с установлением и исследованием фактических обстоятельств дела, не относится к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»), а должна осуществляться судами вышестоящих инстанций в порядке уголовного судопроизводства, имеющего в соответствии с частью первой статьи 6 УПК Российской Федерации своим назначением как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (пункт 1), так и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (пункт 2).

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Признать жалобу гражданина Газаряна Сурена Владимировича не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Значительный ущерб как признак хищения (Яни П.С.)

Дата размещения статьи: 18.10.2016

Квалифицирующим признаком преступлений, предусмотренных ст. ст. 158, 159, 159.3, 159.5, 159.6, 160 УК РФ, является причинение хищением гражданину значительного ущерба, который, в соответствии с п. 2 примечаний к ст. 158 УК, определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей.
Вслед за рядом ученых, неосновательно, на мой взгляд, утверждающих, что посягательство на имущество индивидуального предпринимателя не может квалифицироваться как причинившее значительный ущерб гражданину, подобную позицию высказывали и некоторые суды . Однако в большинстве случаев хищения квалифицируются по этому признаку и тогда, когда они совершаются в отношении имущества индивидуального предпринимателя. Причем независимо от того, имеет место такое хищение в сфере внедоговорных или договорных (мошенничество виновным замаскировано под заключение договора с потерпевшим — индивидуальным предпринимателем) отношений.
———————————
Определение N 22-3558 // Обзор судебной практики по уголовным делам Курганского областного суда за II полугодие 2006 г. Если не оговорено иное, в частности, не приведены страницы издания, ссылка сделана на источники (нормативные и научные, а также на судебные решения), опубликованные в СПС «КонсультантПлюс».
Апелляционное постановление Московского городского суда от 9 февраля 2015 г. N 101376/2015.
Кассационное определение Верховного Суда РФ от 14 февраля 2013 г. N 18-О13-4; Апелляционное постановление Приморского краевого суда от 28 мая 2015 г. по делу N 223066/2015.

Правильность второго подхода подтверждена Конституционным Судом РФ, который указал: «Предоставление гражданину права заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя (пункт 1 статьи 23 ГК Российской Федерации), приобретение им статуса индивидуального предпринимателя не лишает его остальных прав, в том числе в сфере уголовно-правовой охраны собственности. В силу принципа юридического равенства правило определения значительного ущерба гражданину при квалификации мошенничества по части второй статьи 159 УК Российской Федерации применяется равным образом к любым гражданам, в том числе являющимся индивидуальными предпринимателями. » .
———————————
Определение Конституционного Суда РФ от 25 февраля 2013 г. N 276-О. Вывод о значении для судебной практики положений, содержащихся в мотивировочной части именно определений Конституционного Суда РФ (см. ч. 5 ст. 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»), можно сделать и не входя в дискуссию о наделении соответствующих суждений силой правовой позиции.

Согласно редакции соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, существенно уточненной Постановлением от 23 декабря 2010 г. N 31, «при квалификации действий лица, совершившего кражу по признаку причинения гражданину значительного ущерба, судам следует, руководствуясь примечанием 2 к статье 158 УК РФ, учитывать имущественное положение потерпевшего, стоимость похищенного имущества и его значимость для потерпевшего, размер заработной платы, пенсии, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство, и др. При этом ущерб, причиненный гражданину, не может быть менее размера, установленного примечанием к статье 158 УК РФ. Если ущерб, причиненный в результате кражи, не превышает указанного размера либо ущерб не наступил по обстоятельствам, не зависящим от виновного, содеянное может квалифицироваться как покушение на кражу с причинением значительного ущерба гражданину при условии, что умысел виновного был направлен на кражу имущества в значительном размере (выделено мной. — П.Я.)» . В другом документе Пленум разъяснил, что «мнение потерпевшего о значительности или незначительности ущерба, причиненного ему в результате преступления, должно оцениваться судом в совокупности с материалами дела, подтверждающими стоимость похищенного имущества и имущественное положение потерпевшего» .
———————————
Пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».
Пункт 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51.

Таким образом, естественное стремление правоприменителя к формализации признаков всякой оценочной категории, посредством которой в законе описан состав преступления, в этом случае вряд ли может быть удовлетворено — выработать формулу учитываемых при вменении обсуждаемого признака обстоятельств, которым можно было бы придать заранее установленное значение, в принципе невозможно. Потерпевший может, скажем, заявлять о том, что причиненный ущерб для него значителен, ссылаясь на свои скудные доходы пенсионера, но если в деле появятся сведения о высоком уровне его благосостояния и они окажутся непроверенными, вывод о причинении хищением значительного ущерба вышестоящая судебная инстанция вполне может не признать достоверным: «. требования закона судом в полной мере не выполнены, поскольку суд, признавая ущерб для индивидуального предпринимателя Г. значительным, ограничился лишь показаниями последнего о его имущественном положении и другие доказательства в этой части не исследовал, следовательно, данный квалифицирующий признак подлежит исключению из обвинения» .
———————————
Кассационное определение Пермского краевого суда от 2 декабря 2010 г. по делу N 22-8547. См. также: Постановление президиума Сахалинского областного суда от 17 мая 2013 г. по делу N 44у-79/13.

Редакция абзаца второго п. 24 Постановления Пленума от 27 декабря 2002 г. N 29, предшествовавшая ее изменению Постановлением от 23 декабря 2010 г. N 31, содержала неточно сформулированное правило квалификации: «Квалифицирующий признак кражи, предусмотренный пунктом «в» части второй статьи 158 УК РФ, может быть инкриминирован виновному лишь в случае, когда в результате совершенного преступления потерпевшему был реально причинен значительный для него материальный ущерб, который не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей». Получалось, что данный признак вменен быть не может, даже если причинение значительного ущерба охватывалось прямым умыслом виновного, но такой ущерб не был причинен по независящим от него обстоятельствам. Понятно, что прежнее, явно неудачное разъяснение прямо противоречило закону и не могло соответствовать действительной позиции Верховного Суда.
Однако действующая с 2010 г. редакция разъяснений допускает, как указано выше, вменение данного признака и при непричинении значительного ущерба, если, однако, «умысел виновного был направлен на кражу имущества в значительном размере». В связи с этим вышестоящие судебные инстанции поправляют суды, привыкшие, так сказать, к прежним разъяснениям: «. изменяя квалификацию действий осужденного с ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ за совершение 09.04.2013 умышленных действий, непосредственно направленных на совершение кражи, т.е. тайного хищения чужого имущества, которые не были доведены до конца по независящим от него обстоятельствам, суд, ссылаясь на п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ, неправильно его истолковал, то есть неправильно применил уголовный закон, и пришел к неправильному выводу о том, что квалификация действий осужденного за совершение кражи с причинением значительного ущерба гражданину возможно, только если преступление окончено. Учитывая изложенное, приговор суда подлежит изменению, а действия П. переквалификации с ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158 УК РФ на ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ» .
———————————
Апелляционное постановление Московского областного суда от 19 сентября 2013 г. по делу N 22-6048/2013.

Уточненное Пленумом правило уголовно-правовой оценки деяния предполагает более строгую ответственность — лицу вменяется еще один квалифицирующий признак хищения. В связи с этим возникает вопрос об обратной силе данного разъяснения, и такая постановка вопроса теперь не кажется надуманной, если иметь в виду позицию высшего судебного органа, выраженную им в письме от 10 июля 2015 г. N 7-ВС-4284/12, где со ссылкой на Постановление Конституционного Суда РФ от 21 января 2010 г. N 1-П указывается: «Разъяснения, сформулированные Пленумом Верховного Суда РФ в абзаце 1 пункта 13 и пунктах 13.1, 13.2, 15.1 Постановления от 15 июня 2006 года N 14 (в редакции Постановления от 30 июня 2015 г. N 30), обязательны для нижестоящих судов применительно к рассмотрению уголовных дел о преступлениях, совершенных после 30 июня 2015 года» . Речь в письме идет об изменении Пленумом оценки тех действий, которые ранее он требовал квалифицировать как приготовление к сбыту, тогда как в Постановлении от 30 июня 2015 г. N 30 — уже как покушение на сбыт.
———————————
В этом документе, в частности, утверждается, что «в российской судебной системе толкование закона высшими судебными органами оказывает существенное воздействие на формирование судебной практики. По общему правилу оно фактически — исходя из правомочий вышестоящих судебных инстанций по отмене и изменению судебных актов — является обязательным для нижестоящих судов на будущее время (выделено мной. — П.Я.)».
http://genproc.gov.ru/documents/jurisprudence/supreme_court/doc02181420150716144510.pdf. См. об этом: Ображиев К. Действие уголовно-правовых норм во времени: проблемы теории и практики // Уголовное право. 2016. N 2.

А поскольку в Постановлении Пленума от 15 июня 2006 г. N 14 устанавливается содержание признака состава преступления, предусмотренного ст. 228.1 УК, — сбыта наркотических средств и др., следовательно, Верховный Суд РФ требует позицию, выраженную в постановлении Пленума, признавать позицией правовой, т.е. создающей правовую норму, в данном случае — уголовно-правовую. Но раз изменилась уголовно-правовая норма, то исходя из приведенной позиции Верховного Суда и с учетом положений ст. 10 УК получается, что более строгая оценка деяния, которую Пленум предписывает давать в принятом им Постановлении, не может считаться лишь уточнением правил квалификации и распространяться на деяния, совершенные до принятия соответствующего постановления .
———————————
Такая позиция Верховного Суда РФ небесспорна и требует глубокого осмысления.

Вместе с тем, даже если придавать суждениям Пленума силу источника права, представляется, что, изменяя в 2010 г. редакцию разъяснений о квалификации хищения по признаку причинения значительного ущерба, Пленум новую уголовно-правовую норму не создавал, поскольку не вмешался в регулирование уголовной ответственности нормами Общей или Особенной части уголовного закона, а только устранил недочет прежней редакции, приводивший к очевидно неправильному пониманию уголовного закона, т.е. к такому пониманию, которое из закона никак не следует и которое, что важнее, Пленум не предполагал создавать у судов.
Хотя квалифицирующим обстоятельством кражи является причинение значительного ущерба, Пленум также называет этот признак хищением имущества в значительном размере. Такую формулировку не стоит воспринимать как юридико-техническое упущение, она, полагаю, выражает позицию высшего судебного органа, из которой следует, в частности, что приведенное правило квалификации отождествляется с содержащимся во втором предложении абз. 3 п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 и может быть сформулировано так: деяние квалифицируется как покушение на хищение с причинением значительного ущерба в случае, когда посягателю:
а) так и не удалось завладеть чужим имуществом, стоимость которого давала ему основание предполагать, что хищение причинит потерпевшему значительный ущерб ;
б) удалось завладеть чужим имуществом, когда он, исходя из определенных обстоятельств (например, из оценки похищаемого имущества, а также дорогой одежды потерпевшего, высокой стоимости его автомашины и т.д.), собирался причинить потерпевшему значительный ущерб, однако либо стоимость похищенного имущества, как оказалось, не превышала двух с половиной тысяч рублей, либо сопоставление судом действительного имущественного положения потерпевшего и стоимости похищенного не дало оснований для вывода о причинении такого ущерба.
———————————
Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 24 февраля 2014 г. N 5-АПУ14-6; Апелляционное постановление Московского областного суда от 19 сентября 2013 г. по делу N 22-6048/2013; Постановление президиума Верховного суда Республики Бурятия от 7 февраля 2014 г. по делу Б.Д.Д.

Несмотря на то что зачастую вопрос о вине в судебных документах не обсуждается , нельзя утверждать, что суды игнорируют направленность умысла посягателя и решают вопрос о наличии в содеянном признака причинения значительного ущерба исключительно на основании исследования объективных признаков, т.е. установления соотношения размера хищения и имущественного положения потерпевшего. В действительности суды, пусть прямо об этом и не упоминая, исходят, думается, из наличия у виновного неконкретизированного умысла на причинение виновному значительного ущерба. И, соответственно, при констатации — по умолчанию! — такого вида умысла анализируемый квалифицирующий признак вменяется лишь при установлении действительного причинения потерпевшему значительного ущерба. Тогда как квалификация содеянного как покушения на причинение значительного ущерба — с учетом восприятия практикой господствующей в доктрине точки зрения — становится невозможной.
———————————
Прямое указание на отсутствие умысла как обстоятельство, исключающее вменение соответствующего признака, скорее, является исключением в судебной практике, но все-таки встречается. См., напр., Постановление президиума Московского областного суда от 26 октября 2011 г. N 483 по делу N 44у-327/11.

В кассационной жалобе адвокат оспаривал квалификацию действий осужденного по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК на том основании, что «если ущерб, причиненный в результате кражи, не наступил по обстоятельствам, не зависящим от виновного, то содеянное может квалифицироваться «как покушение на кражу, с причинением значительного ущерба гражданину» при условии, что умысел виновного был направлен на кражу имущества в значительном размере. Показания Б.Б.Д. о том, что он предполагал о нахождении в сумке денег или ценных вещей, не свидетельствуют о наличии умысла у Б.Б.Д. на кражу в значительном размере». Однако вышестоящая инстанция, данную позицию не поддержав, сослалась на показания осужденного, из которых следовало, что он похитил со стула соседнего столика женскую сумку, а затем вышел из кафе и побежал в сторону улицы, после чего его задержали сотрудники полиции; подсудимый полагал, что в сумке могут быть деньги или ценные вещи; потерпевшая же показала, что в случае доведения виновным преступного умысла до конца материальный ущерб для нее был бы значительным. В результате суд заключил, что «оснований для переквалификации действий Б.Б.Д. не имеется, поскольку квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину» нашел свое объективное подтверждение и мотивирован в апелляционном приговоре» .
———————————
Постановление президиума Верховного суда Республики Бурятия от 7 февраля 2014 г. См. также, напр.: Постановление президиума Челябинского областного суда от 11 января 2012 г. N 44у-03/2012; Апелляционное постановление Московского городского суда от 25 сентября 2013 г. по делу N 10-8941/13.

В теории активно обсуждается возможность квалификации хищения по признаку причинения гражданину значительного ущерба наряду с квалифицирующими признаками, характеризующими стоимость похищенного имущества: крупным и особо крупным размером хищения. Ряд криминалистов полагают, что соответствующими признаками причинение значительного ущерба не поглощается; вменение наряду с признаками крупного либо особо крупного размера также и признака причинения значительного ущерба — по самостоятельно квалифицируемому эпизоду хищения у одного потерпевшего — встречается и в практике высшего судебного органа .
———————————
Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 11 апреля 2007 г. N 690-П06; Определения Верховного Суда РФ от 22 мая 2003 г. N 8-Дп03-12, от 24 ноября 2005 г. N 78005-94. См. также: Апелляционное определение Московского городского суда от 11 августа 2014 г. по делу N 10-10300.

Вместе с тем такой подход (хотя он, с моей точки зрения, и представляется предпочтительным) не может не породить вопрос, связанный с тем, что согласно предлагаемому Пленумом правилу квалификации «в случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями статей 158, 161 или 162 УК, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей УК, по которой предусмотрено более строгое наказание. При этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния» . Соответственно, вопрос таков: если «признак значительного ущерба» вменять наряду с «признаком размера», повлияет ли на квалификацию содеянного то, что фактическое изъятие имущества в крупном либо особо крупном размере, которое, по предположению виновного, должно было причинить потерпевшему значительный ущерб, в действительности его не причинило (потерпевший оказался состоятельным человеком и ущерб в несколько сотен тысяч рублей значительным для себя не посчитал, судом также ущерб не был признан значительным с учетом оценки и иных обстоятельств дела)? Как представляется, в данном случае непричинение значительного ущерба потерпевшему по обстоятельствам, не зависящим от виновного, на квалификацию влиять не должно, что исключает ссылку на ст. 30 УК. Деяние в этом случае квалифицируется как оконченное хищение в крупном либо особо крупном размере, тогда как в обвинении безрезультатное стремление виновного причинить потерпевшему значительный ущерб отражается, но без использования термина «покушение».
———————————
Пункт 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29.

Данная проблема, однако, не возникнет, если встать на позицию многих исследователей вопросов квалификации преступлений против собственности, состоящую в том, что «хищение признается причинившим значительный ущерб потерпевшему лишь при условии, что стоимость похищенного не достигает суммы, установленной для хищения в крупном размере, коль скоро данный особо квалифицированный вид хищения «перекрывает» квалифицированный признак значительного ущерба» . Суды также в немалом числе случаев рассматривают признак причинения хищением гражданину значительного ущерба как находящийся на «одной иерархической лестнице» с признаками крупного и особо крупного размера, что, по их мнению, исключает возможность одновременного вменения «признака значительного ущерба» и «признака размера» при квалификации одного эпизода хищения у одного потерпевшего. На такую позицию судов повлияло опубликование в 2003 г. в Бюллетене Верховного Суда РФ решения президиума Мосгорсуда, который, говоря о квалификации хищения одновременно по признаку его совершения в крупном размере и по признаку причинения потерпевшему значительного ущерба, указал: «В связи с тем, что эти квалифицирующие признаки относятся к одному предмету доказывания — размеру причиненного ущерба и один включает в себя другой, квалификация действий осужденных по признаку причинения значительного ущерба потерпевшему излишняя и подлежит исключению из приговора» .
———————————
Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 506.
Постановление президиума Московского городского суда от 28 марта 2002 г. // БВС РФ. 2003. N 4.

Вышестоящие инстанции в аналогичных случаях мотивируют исключение признака значительного ущерба, зачастую воспроизводя аргументы, приведенные в указанном, опубликованном в Бюллетене документе , но порой вообще не снабжая свое решение каким-либо обоснованием, а просто заключая, что в рассматриваемых случаях обсуждаемый признак вменен излишне . Бывает, используются дополнительные доводы: «Указанные квалифицирующие признаки носят однопорядковый характер. Их следует рассматривать как соотношение части и целого» . Иногда приводится более развернутая аргументация: «. в случае причинения потерпевшему ущерба в размере, превышающем 250000 рублей, действия виновного подлежат квалификации по п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ по признаку «в крупном размере» и не нуждаются в дополнительной квалификации по признаку «совершения хищения с причинением значительного ущерба гражданину», поскольку данный признак так же, как и предусмотренный п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, является количественной характеристикой причиненного имущественного вреда, что при квалификации деяния не может учитываться дважды» .
———————————
Кассационное определение Верховного Суда РФ от 14 февраля 2011 г. N 51-О11-9; Постановление Президиума Омского областного суда от 28 апреля 2014 г. N 44-У-50/2014.
Кассационные определения Верховного Суда РФ от 30 сентября 2004 г. N 58-О04-69СП, от 20 ноября 2012 г. N 18-О12-39.
Определение Верховного Суда РФ от 16 мая 2012 г. N 92-О12-10.
Постановление Президиума Тульского областного суда от 9 июня 2015 г. N 44у-71/15.

Становится очевидным, что рассуждения ученых — а противоположные точки зрения по этому поводу высказывают весьма авторитетные криминалисты! — не в состоянии убедить суды в однозначной правоте той или другой стороны диспута. Стало быть, здесь мы сталкиваемся с одной из многочисленных проблемных ситуаций, разрешение которой возможно лишь, так сказать, на договорных, конвенциональных началах, что должно выразиться а) в завершении спора посредством соответствующего разъяснения Пленума Верховного Суда РФ и б) принятием любой из приведенных позиций. Главное — завершить спор для судебной практики, повысив тем самым устойчивость соответствующих судебных решений.
———————————
См. подробно об этой дискуссии: Лопашенко Н.А. Посягательства на собственность: Монография (глава 3 § 6). М.: Норма; Инфра-М, 2012; СПС «КонсультантПлюс».

В отсутствие в деянии признаков совершения хищения в крупном и особо крупном размере, когда при фактическом завладении чужим имуществом значительный ущерб потерпевшему охватывался прямым умыслом виновного, но не был причинен по независящим от него обстоятельствам, содеянное должно квалифицироваться как покушение на хищение с причинением значительного ущерба гражданину даже при наличии квалифицирующих признаков, предусмотренных частями статьи, по которой предусмотрено более строгое наказание (например, кража с проникновением в жилище, в составе организованной группы) .
———————————
Определения Верховного Суда РФ от 14 января 2010 г. N 44-О09-90, от 12 февраля 2014 г. N 83-Д14-1.

Еще по теме:

  • Законы деятельность сми Закон "О СМИ" Закон РФ от 27 декабря 1991 г. N 2124-I"О средствах массовой информации" С изменениями и дополнениями от: 13 января, 6 июня, 19 июля, 27 декабря 1995 г., 2 марта 1998 г., 20 июня, 5 августа 2000 г., 4 августа 2001 г., 21 марта, 25 июля 2002 г., […]
  • Закон об ооо с комментариями Федеральный закон "Об ООО" Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ"Об обществах с ограниченной ответственностью" С изменениями и дополнениями от: 11 июля, 31 декабря 1998 г., 21 марта 2002 г., 29 декабря 2004 г., 27 июля, 18 декабря 2006 г., 29 […]
  • Фз 183 ст 20 Федеральный закон от 18 июля 1999 г. N 183-ФЗ "Об экспортном контроле" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 18 июля 1999 г. N 183-ФЗ"Об экспортном контроле" С изменениями и дополнениями от: 30 декабря 2001 г., 29 июня 2004 г., 18 июля 2005 г., […]
  • Закон о судебных приставах 2011 Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ "О судебных приставах" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 21 июля 1997 г. N 118-ФЗ"О судебных приставах" С изменениями и дополнениями от: 7 ноября 2000 г., 29 июня, 22 августа 2004 г., 3 марта […]
  • 69-фз от 21121994 ст 37 Статья 38. Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут: руководители федеральных органов исполнительной власти; руководители […]
  • Как подать исполнительный лист конкурсному управляющему исполнительное производство по текущим платежам Пользователь согласно п. 4 ст. 46 "ФЗ об исполнительном производстве", возвращение взыскателю исполнительного документа не является препятствием для повторного предъявления исполнительного документа к […]